Она приподнялась и оглядела себя, как могла. На ней было алое холщовое платье, кое-где испачканное и порванное, на запястьях – плетёные браслеты, вместо широкого вышитого пояса – тонкая витая ленточка. Астра перекинула на плечи густую копну рыжих кудрей: и те прежними не остались, завились и стали пушистыми. Выходит, она стала кем-то другим? Ведь навряд ли Тьма случайно просто изменила её внешность. Интересно, кто же она теперь. Астра попыталась встать, но сил почти не было, и она тут же рухнула обратно на тонкую подушку. Вытянула руку в сторону, попыталась призвать свою Тьму – к счастью, крохотное дымчатое облачко вырвалось из ладони и тут же пропало. Хотя бы магия не пострадала...
Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как Рейн открыл переход и толкнул её прямо в густую искрящуюся Тьму. Единственное, что она почувствовала, – холод и влажное прикосновение ветра, и всё. Потом она провалилась в пустоту и очнулась, видно, только теперь. Она огляделась: вокруг были люди. Человек шесть или семь, не более. С ними всеми что-то случилось: у кого-то была рука на перевязи, кто-то пытался неуклюже перемотать тряпку, сдерживающую кровь, кто-то пил горькую целебную настойку и украдкой морщился, отворачиваясь. На рыжую девушку, будто спрятавшуюся в углу, никто не обращал внимания: такая же, как и все, с ожогами и серой повязкой на правом плече.
В гарнизонном лазарете было тихо, и Астру снова начало клонить в сон, однако спустя некоторое время послышались чьи-то шаги, дверь скрипнула, и в общую комнату вошёл молодой человек в гарнизонной форме – чёрных штанах, такой же чёрной льняной рубахе и синем плаще. Из-под капюшона, отброшенного назад, виднелись концы серого шарфа. Большинство из тех, кто был вокруг, знали его: кто-то махнул рукой, кто-то вежливо поздоровался. Он ответил всем и сразу лёгким кивком и подошёл к постели Астры. Девушка нахмурилась.
– Можете встать? – тихо спросил он. Астра поднялась, придерживаясь за стену. Он развернул её спиной к себе, перекинул огненно-рыжий водопад её волос вперёд, провёл прохладной ладонью по её шее, коснулся ямочки между лопаток, нахмурился, словно разглядывая что-то, ведомое одному ему. Астра обернулась через плечо, инстинктивно рванулась в сторону, когда его рука легла на мягкий изгиб позвоночника.
– Не бойтесь. Я вам ничего не сделаю, – Иттрик медленно выпустил магию, золотистые искры поясом окутали талию девушки. – Нужно проверить главный канал силы. Вы владеете Тьмой?
Астра не смогла солгать ему, глядя в лицо. Ему просто невозможно было солгать, его голубые глаза смотрели спокойно, пристально и в то же время с каким-то тихим укором. Ведьма отвела взор и тихо бросила куда-то в сторону тихое «Нет». Так было проще.
– Что-то не так?
Иттрик молча качнул головой. Он не мог объяснить странное чувство, будто подобное проявление силы уже встречалось ему. У кого? Он и сам не мог припомнить. Девушка, стоявшая перед ним, наверняка не умела пользоваться магией, даже если она была у неё в крови. Магов можно отличить от обыкновенных людей. А она точно не из их числа. Целитель затянул шнуровку на её платье и, ничего больше не говоря, хотел было идти дальше, но Астра остановила его, взяв за плечо.
– Что со мной? Когда вы меня отпустите?
– Придётся последить за вашим состоянием... ещё пару-тройку дней, – ответил Иттрик. – Не переживайте. Всё будет хорошо.
Он улыбнулся одним уголком губ – вероятно, из-за длинного шрама, тянувшегося через всю правую сторону лица, улыбка не получалась, – осторожно снял руку девушки со своего плеча и прошёл дальше. Астра мысленно вздохнула с облегчением. Остаться в лазарете оказалось необходимостью, а значит, её никто не прогонит сразу.
Она тяжело опустилась на расправленную постель, задумчиво взглянула в сторону молодого дежурного целителя, который в это время осматривал повреждённое плечо младшего сына кузнеца, и вдруг догадка молнией ворвалась в сознание: это он! Тот мальчишка, который был её первой и случайной жертвой! С тех пор он сильно изменился, повзрослел. Красивым его нельзя было назвать, но даже ведьме его лицо показалось приятным, несмотря на заметную бледность и многочисленные шрамы. В чертах его появилось что-то новое, твёрдое, но взгляд и тихий, робкий голос остались прежними.