– Я понял. Надо проверить. У меня есть предположение, как она могла это сделать. Подойди.
Иттрик с видимым усилием отлип от стены и сделал шаг к правителю. Эйнар прикрыл глаза, коснулся обеими ладонями его висков. Тьма с лёгким щелчком вырвалась из его рук, с едва слышным шипением спуталась со светлыми волосами юноши. Он вслепую отыскал в темноте руку Ивенн и крепко сжал. Она погладила его напряжённую ладонь.
Тьма ворвалась в сознание и словно затянула всё внутри прохладным чёрным облаком. Это было немного больно, но вполне терпимо – он ожидал, что будет хуже. Впрочем, после пережитого в подземельях Сайфада любая боль казалась не настолько страшной.
Он увидел себя и свою жизнь будто со стороны. Узнал Явь. Матушка накрывала на стол, отец держал на коленях его, ещё совсем мальчишку. Близко мелькнули лица всех троих. Мать – загорелая, немного смугловатая, с лёгкой блуждающей улыбкой и мягкими карими глазами. Отец – бледный, голубоглазый, со светлой щетиной на щеках и подбородке. И он сам – с наивными широко распахнутыми глазами и по-детски радостной улыбкой. Тогда ещё не выгорели брови и ресницы, тогда ещё не было шрама, изуродовавшего всю правую половину лица, тогда ещё матушка была жива, а отец – всегда спокоен и весел. Тогда ещё всё было хорошо.
Картинка сменилась, и вот уже они с матерью были вдвоём. Отец пил, и мать решилась просто взять и уйти, а сына оставить не смогла. О том, какая чёрная кошка пробежала между нею и Астрой, Иттрик не знал, оттого это не вспомнилось. Зато день, когда ведьма заявилась к ним на двор, он помнил хорошо даже спустя столько времени.
Астра щёлкает пальцами, и Тьма окутывает всё пространство вокруг. В доме крепко пахнет гарью и ещё чем-то горьким и терпким. Мать полубезумным взором обводит всё вокруг.
– Не выходи из дома! – и сама стрелой вылетает на крыльцо. Платок падает с плеч, тёмные волосы распущены по плечам, глаза горят лихорадочным огнём. Свет вырывается из рук хранительницы, но его слишком мало, чтобы противостоять мощной Тьме. Из маленького окошка в сенях ничего не видно; он весь сжимается от страха и необъяснимого ужаса, кашляет от дыма и, не в силах более сидеть и ждать в неведении, выбегает на улицу. Из-под ниспадающего чёрного плаща руки ведьмы взлетают вверх. Тьма чёрным сполохом окружает дом, молнией выстреливает прямо из ладоней Астры. Он бросается к матери, наперерез Тьме. Единственный родной и самый близкий человек в минуту опасности растерян, напуган, в детском сознании надрывно и отчаянно бьются спутанные мысли: спасти, прикрыть, защитить, уберечь, а как – да откуда же знать… Резкая боль в груди – и всё исчезает.
Иттрик отлетел на пару шагов и с трудом устоял на ногах, Ивенн помогла ему удержать равновесие. Эйнар устало потёр виски и на мгновение запрокинул голову, пытаясь отдышаться.
– Да, – тихо сказал он. – Ивенн, воды.
Девушка подбежала к столу, наполнила серебряный кубок водой из кувшина и протянула правителю. Ненадолго в комнате повисла зловещая тишина, и всем троим казалось, что в этой тишине слышен стук их сердца.
– Не знаю, как она сюда попала, – наконец произнёс Эйнар, немного отдохнув, – но это она, сомнений никаких. Я знаю её силу и почувствовал то же самое, стоило ей появиться в твоих воспоминаний. Ступайте спать, оба, – неожиданно строго бросил он, – тебе завтра дежурить. Будь осторожен с рыжей.
Иттрик благодарно кивнул. Эйнар почти незаметным жестом притянул к себе кресло из дальнего угла и обессиленно опустился в него. Светлыми льдинками в темноте казались его холодные серые глаза. Ивенн и Иттрик направились к выходу, но вдруг его голос снова остановил их:
– Да, и… Берегите друг друга. Правда. Я не могу следить за всем одновременно. А сейчас… Нет такого места, где было бы полностью безопасно. Никогда такого места нет.
У дверей лазарета они остановились. Иттрик прислонился плечом к стене, спустившись на пару ступенек и оказавшись с Ивенн одного роста. Взял её руки в свои, слегка запрокинул голову, чтобы смотреть ей в глаза.
– Послушай, – юноша неловко кашлянул, словно боясь заговорить. – Я давно хотел сказать… Понимаешь… У каждого из нас своё предназначение.
Ивенн недоумённо приподняла одну бровь. Это всегда забавляло Иттрика, выражение её лица в такие моменты становилось по-детски изумлённым и немного растерянным, но сейчас он не улыбнулся.