– У нас, я вижу, гости, – Кит подмигнул Сигрид, устраиваясь на своём месте во главе стола. Девушка чуть поклонилась со смущённой улыбкой.
– Простите, что без вашего ведома.
– В моём доме всегда рады гостям.
Вскоре с улицы вернулся и Ярико. За ужином хозяин дома почти полностью пересказал случившийся накануне разговор с королевой, правда, умолчал о некоторых деталях, о которых Дана сама просила не упоминать. Все остальные как-то странно притихли, оглядываясь то друг на друга, то на посерьёзневшего Кита.
– Мне-то самому так сделать нетрудно, – сказал он наконец, видя, что первым точно никто не заговорит. – Райда? Что думаешь?
Женщина задумчиво опустила взгляд, расправила вышитый рушник на коленях.
– Как ты скажешь, – тихо ответила она. – Воля королевы – закон. Твоя воля в нашей семье – тоже.
– Родная, – Кит развернулся к ней, положил руки поверх её рук, скрещенных на коленях. – Когда б так было, я бы решал всё сам. Но я хочу знать, чего хотите вы. Ты и мой сын.
Райда усмехнулась, слегка сжала его широкие крепкие ладони.
– Конечно, я соглашусь. Нельзя не помочь.
– А ты, Ярослав?
Он посмотрел на сына. Ярико закусил губу, посмотрел по сторонам, словно ища поддержки, но все ждали только его ответа.
– Я… – он сглотнул, немного помолчал, по привычке взъерошил отросшие до плеч волосы. – Я согласен. Только… Только если Сигрид согласна.
Девушка, совершенно смущённая и сконфуженная, всё это время сидела молча, но теперь, когда очередь дошла и до неё, она смогла лишь пару раз кивнуть, глядя в пол.
– Вот и ладно, – спокойно заметил Кит. – Сей день, если всё по плану будет, она уедет. Не знаю пока, что нам делать придётся, но уж что будет, то будет. Ярослав… Вам обручиться нужно. На этой седмице, через день-другой, тянуть нельзя. Я на вас надеюсь. На всех вас, – он по очереди обвёл взглядом всех, кто был рядом. Встретился глазами с тёплым, спокойным взором Райды. С заинтересованным и немного встревоженным взором Ярико. Со смущённым и напуганным взором Сигрид. И в который раз подумал, что никогда не разочаруется ни в ком из них.
Да, Сигрид однажды оступилась, но это было давно. К тому же она нашла в себе силы публично признать свою ошибку, и это сделало её вину в глазах Отца Совета гораздо меньшей. Известно, почему Ярико покровительствовал ей, но ничего дурного в этом не было. Когда Хольд исчез из их жизни, девушка стала намного свободнее, словно до этого не могла дышать полной грудью. И поэтому Кит всегда считал, что человеку просто необходимо давать второй шанс, но если он оступится дважды, значит, шанс был потрачен впустую.
Глава 8. Светлый город
Выслушав последние приказы и наставления, Альвис выехал во главе большого отряда из Вендана. Дорога, казалось ему, освещена солнцем, и никакой туман, стелющийся по обочине, и никакие тяжёлые, свинцовые тучи на горизонте не омрачат радости этого пути. Да, приказ у них не то чтобы весёлый и радостный: следить за людьми императора, быть в столице Светлой Империи глазами и ушами Уилфреда и, соответственно, Эйнара. Однако самим Альвисом двигало нечто другое, гораздо более приятное, чем исполнение этого приказа, и он неосознанно торопил время и события, позволяя останавливаться на отдых только тогда, когда лошади вконец уставали. У всех без исключения ужасно болели ноги и спины после столь длительного времени, проведённого в седле, но и он сам был не в лучшем положении, потому никто не жаловался.
Чем ближе к северу, тем более непривычными и любопытными становились пейзажи. Дни словно бы становились короче, ночи – темнее, небо осыпалось звёздами всё гуще и гуще, и, казалось, от них по ночам светло, как днём. После того, как отряд перебрался через перевал Ла-Рен, горы и вовсе куда-то пропали, равно как и пропали многочисленные реки, водопады и скалы. Местность стала более ровной: холмы не могли сравниться с горами Запада. Зато здесь практически всё вокруг было покрыто лесами, и нередко отряд останавливался на ночлег прямо на поляне, предварительно выставив дозоры и назначив смену. Альвис любил эти места, как свои родные: почти так же выглядела его родина, которую он так и не смог забыть, и поэтому каждый солнцеворот исправно возвращался в Явь, навещал мать и маленьких братьев. Ребятишки были ещё слишком юны, чтобы верно понимать, что такое смерть, и поэтому он всегда говорил им, что уезжает далеко-далеко, в те места, где служит уже одиннадцатую весну, а отпускают его всякий раз на одни только сутки – в этих словах, несомненно, была и доля правды.