Слабый, едва заметный кивок и неразборчивый шёпот. Джей наклонился ещё ниже, пытаясь разобрать, что говорит девушка.
– На полке... найди... настойку... пузырёк из тёмно-алого стекла... маленький такой...
Едва договорив, она лишилась чувств и тряпичной куклой повисла на его руке. Джей осторожно опустил её на пол и опрометью бросился в заднюю комнату, где Иттрик и Ларсен хранили лекарства, отвары и настойки. Пузырёк из тёмно-алого стекла, маленький такой... Он перевернул всё, что стояло на полках, вверх дном, провозился достаточно, прежде чем искомое лекарство скользнуло в ладонь. Джей проверил его на свет – точно ли тёмно-алое стекло? По описанию подходило, и он вернулся в общую горницу. Вокруг Астры собрались все, кто был в лазарете. Кто-то пытался привести её в чувства, но безуспешно, кто-то просто смотрел, оставаясь в стороне. Джей прошёл к ней, взял плошку с водой, вылил в воду несколько капель из пузырька и поднёс к губам девушки.
Едва настойка коснулась её сухих губ, девушка закашлялась, открыла глаза и приподнялась на локте. Обвела затуманенным взором всех вокруг, встала, пошатнулась, но смогла удержать равновесие. И вдруг щёлкнула пальцами и исчезла в фиолетовом вихре.
К счастью Астры, обоих целителей не было на месте, да и, к тому же, простых людей, незнакомых с магией, обвести вокруг пальца – проще простого, достаточно всего лишь хорошо сыграть свою роль и заставить их поверить. Она давно заметила, что старый Ларсен подливает в её лекарство настойку из того самого пузырька, после которой магия совершенно перестаёт её слушаться. Однажды она подслушала разговор его и младшего целителя: Ларсен давал ему указания насчёт этой настойки – одна капля перекрывает магию, две и больше – возвращают её. Так, мужчина, который невольно оказал ей большую услугу, не знал этого и вылил в плошку с водой едва ли не половину всей настойки. Магия снова вернулась к хозяйке.
Глава 12. Возвращение
Голос правителя, усиленный с помощью магии, эхом прокатился по всему побережью. Оно было залито кровью, усыпано обломками оружия. Эйнар медленно шёл сквозь нестройные ряды воинов, узнавал своих, чужих, и смотрел на каждого – совершенно на каждого. В этом взгляде не было ни горечи, ни боли, ни торжества победы – но было что-то такое, что могло бы заставить содрогнуться всех. Воля правителя – закон, и его громкие, твёрдые и абсолютно уверенные слова заставили подчиниться даже тех, кто почти забыл себя в этом сражении. Эйнар шёл вдоль неровной линии берега, вглядываясь в суровые, хмурые, перепачканные, но спокойные лица и понимал, что остановил кровопролитие очень вовремя. Раньше он этого сделать не смог бы хотя бы просто потому, что никакая сила, никакая магия не сдержит разъярённую толпу.
По его приказу остатки отряда из Империи были собраны и оставлены под стражей. Город совсем не пострадал, но сгорели постройки и дворы, находившиеся ближе всего к морю. По сравнению с тем, какой урон могли бы нанести напавшие отряды, это было практически пустяком. Все допросы и разговоры были оставлены до вечера, а пока необходимо было позаботиться о своих людях. Тем, кто не пострадал или получил почти несерьёзные ранения, Эйнар велел помочь остальным, тем, кто не мог самостоятельно передвигаться или тем, с кем нужно было проститься. Хоронить павших сейчас тоже было не время: сперва необходимо было помочь тем, кто ещё жив.
Он вернулся в замок не сразу. Раненых было очень много, и он сначала подходил к каждому человеку, говорил что-то ободряющее, если его были в состоянии услышать, благодарил. Это был его народ, его земля, за защиту которой он действительно был благодарен каждому. Один из воинов, Джерард, нашёл среди скал Ивенн, которая всё-таки не смогла самостоятельно добраться до гарнизона или хотя бы до замка. Она сидела в седле перед ним боком, по-женски, непривычно грустная и притихшая: знать, нога всё-таки сильно болела, потому что иначе на слабую, почти незаметную боль девушка бы просто не обращала внимания.
Больше всего работы предстояло сейчас целителям. Лазарет был переполнен, раненых приносили просто в галерею, устраивали на рогоже, на меховых покрывалах, на чьей-то одежде, на плащах. Старик Ларсен словно помолодел на десяток солнцеворотов: давно его никто не видел таким собранным и энергичным. Иттрик словно забыл о том, что с людьми он обыкновенно теряется. Он понимал, что нужен здесь и сейчас, и, спрятав свои страхи и переживания подальше, принялся за работу.
Едва закончив с одним раненым, он поднялся на ноги и едва не столкнулся нос к носу с Джерардом, державшим на руках Ивенн. Эйнару просто не хватило времени на то, чтобы разобраться с её повреждением полностью, и рана снова открылась. Девушка с трудом сдерживалась, чтобы не плакать, но удавалось ей это плохо.