– Ветер великий... Ивенн! – Иттрик заглянул в её побледневшее лицо. – Что с ней?
– Сам посмотри, – буркнул Джерард. – Мне к своим надо.
Он опустил девушку на пол, Иттрик хотел было сесть рядом, чтобы осмотреть её, но вдруг сзади послышались голоса:
– Разойдитесь! Лекаря сюда, живей, кто-нибудь!
– Солнышко, потерпи, я сейчас, – Иттрик вскочил, бросился на зов. Воины из гарнизона, все, кто мог стоять, обступили плащ, на котором лежал комендант. Ни кровинки не было в его бледном, почти побелевшем лице, в уголке губ запеклась тонкая струйка крови, одежда была разорвана спереди и перепачкана. Рядом с ним, держа его за руку, на коленях стояла леди Регина. Она молчала, но тонкие, суровые черты лица её, казалось, стали совсем неживыми, точно высеченными из мрамора. А возле неё, приникнув к груди отца, тихонько сидел темноволосый мальчишка.
Иттрик закусил губу. Он сразу почувствовал, что, вероятнее всего, даже он здесь бессилен. На всякий случай приложил одну руку к запястью коменданта, другую – к его шее. Уилфред не дышал.
– Позовите лорда Эйнара, – тихо попросил молодой целитель. – Пожалуйста, побыстрее.
Эйнар пришёл почти сразу, и вместе с ним – Дана и Ивенн. Едва увидев Уилфреда и Регину, сжимавшую его руку, уже холодную, девушка разрыдалась, не в силах сдержаться. Последний раз она видела его живым, когда он ещё утром пришёл напомнить им о сборе. А потом – строй, свой отряд, а там и битва началась, и некогда было поговорить... Несмотря на всю строгость, он всегда был так добр к ней и обходителен, шутил, улыбался, не позволял хандрить никому из своих подчинённых. Неожиданно Ивенн почувствовала, как её погладила по плечу маленькая тёплая ладошка. Размазала слёзы по щекам, опустила взор и увидела Кристена, который заглядывал ей в глаза и гладил её руку.
– Тётя, не плачь, – сказал он звонко. – Папа же обещал вернуться. Он, наверно, устал и просто спит.
– Да, малыш, просто спит, – Ивенн почувствовала, как голос её задрожал, и снова всхлипнула. – Ты, главное, сам не плачь...
Она отвернулась и закрыла лицо руками. Эйнар кашлянул, нашёл в полутьме руку Даны, крепко сжал. Неожиданной болью в сердце отозвалась тяжкая, гнетущая тишина, повисшая вокруг. А ещё болью отзывалось время, медленно текущее по каплям. Он даже помириться с Уилфредом не успел. Даже прощения не попросил, думал – всегда успеется. И ведь знал, что ему тот разговор в подземелье был неприятен, знал, что он сам виновен в их размолвке, однако ничего не сделал, уверен был, что время само расставит всё на свои места. Вот и расставило...
Больно было смотреть на Регину. Привыкшая сдерживаться, она молчала, но внутри у неё бушевала буря – это было видно по глазам, по испуганному, потерянному, полубезумному взгляду. Больно было смотреть на рыдающую Ивенн, на странно притихшую Дану, на посуровевшего Иттрика. А хуже и больнее всего было то, каким спокойным казался старший сынишка Уилфреда, веривший в то, что папа устал и просто отдыхает...
– Милорд, нужна ваша помощь, – наконец сказал Иттрик каким-то хриплым от волнения голосом. – Ваша магия. Я не уверен, что справлюсь... Но попробовать стоит.
Юноша вытянул обе руки вперёд, прикрыл глаза и вызвал магию. Эйнар опустился на одно колено рядом с ним, накрыл его тонкую, худую ладонь своей рукой. Золотистые искры магии сплелись с дымчатыми нитями Тьмы. Регина неосознанно сжала руку мужа так, что побелели пальцы. Однако ничего не произошло. Иттрик сжал губы, напряг ладони, золотистых искр стало больше. У него даже пальцы задрожали от напряжения, но всё было тщетно.
– Мы опоздали, – тихо промолвил целитель, отводя глаза. – Он мёртв.
Регина всё-таки не сдержалась: крохотная слезинка сползла по её щеке, прочертила мокрую дорожку. Она свободной рукой притянула поближе сына, прижала к себе, заставив отвернуться.
– Неужели ничего нельзя сделать? – отчаянно прошептала она. – Неужели совсем ничего?
Все трое молча переглянулись и синхронно пожали плечами. И вдруг Дана опустилась на пол рядом с правителем: