– Как нога?
– В порядке...
Не задавая больше вопросов и не говоря ни слова, он наклонился, коснулся губами её губ. Ивенн вдруг отвернулась, часто дыша. Её щеки горели, волосы растрепались, однако она не отстранилась, не разжала крепких объятий, даже наоборот – прижалась к юноше как-то тепло и доверчиво. Он взял её за плечи, развернул к себе.
– Ты чего?
– Ничего, – выдохнула Ивенн. – Всё хорошо, – и сама потянулась к нему, поднявшись на носочки. Он снова поцеловал её, на сей раз без смущения и неловкости, закрыв глаза, вдохнув запах мяты и облепихи, присущий только ей одной. Почувствовал, как тонкие пальцы девушки перебирают и гладят отросшие волосы, и вдруг в очередной раз подумал, что готов стерпеть всё, что угодно, только бы она оставалась рядом.
Ночь ворвалась к ним прохладной беззвёздной тишиной. Слышно было, как за окнами сонно шелестит дождь. В маленькой, но вполне уютной комнате горела свеча, и золотистый дрожащий кружок от неё мягко ложился на пол, выхватывая из темноты очертания предметов и мебели.
– Хочешь посмотреть на небо? – шёпотом спросил Иттрик.
– Как? Из окна почти ничего не видно.
Вместо ответа он скинул сапоги, забрался на стул, дотянулся до низкого потолка и прижал обе ладони к камню. Какое-то время золотистые искры от его рук едва заметно кружились и скользили по потолку, потом на какую-то долю секунды вспыхнули, засветились сияющим золотом, и каменная плита начала постепенно светлеть, а потом и вовсе сделалась прозрачной. Ивенн восторженно ахнула. Иттрик спрыгнул на пол.
Девушка расстелила свой плащ прямо на полу, на широкой плетёной циновке. Они легли рядом и какое-то время молча смотрели на тёмное небо, затянутое лиловыми облаками. Звёзд не было видно, но дождь очень красиво капал на прозрачные плиты, и с тихим шорохом капли сползали вниз, оставляя за собою хрупкие и неровные мокрые дорожки.
– Красиво, – выдохнула Ивенн. – Спасибо!
– Да не за что, – Иттрик пожал плечами. – Я так часто делаю... когда не могу уснуть. Знаешь, чего мне больше всего не хватало в Сайфаде? Ну, кроме тебя, конечно?
Она покачала головой. Догадывалась, но хотела, чтобы он сказал сам – вдруг она неправа?
– Неба, – ещё тише произнёс юноша после недолгого молчания. – Я его очень люблю. А если не вижу, то чувствую себя в каменном мешке. Небо, море, горы – всё это такая свобода... Как ветер. Только ветер не видно.
– А снег?
– И его люблю, – серьёзно отозвался Иттрик. – Природа – вот истинное волшебство. А Тьма и Свет – это порождения её силы. Если бы не Свартрейн, то они бы оставались одной общей древней магией. Изначальной, так сказать.
– А ты её видел?
– Видел. Посвящение проходило у источника. Жрецам позволено открывать границы между мирами, как тебе уже рассказывал Йала. Ни с чем не сравнимое чувство – осознавать себя частью этого огромного мира. Мира, полного совершенных противоречий. Даже Свет и Тьма – два самых основных противоречия, из которых вытекают все остальные.
– Знаешь, говорят, что, кроме этих трёх миров, о которых мы знаем, есть ещё один, куда простым смертным нет дороги. Я слышала, что это мир богов...
– Нет, это неправда, – юноша улыбнулся. – Боги среди нас. Это ветер, вода, огонь, земля и воздух. Это колесо, которое крутится, сменяя дни и времена года. Это само время, бесконечное и неумолимое. Наши боги – не то, чему следует поклоняться, а то, чему можно верить.
Неожиданный стук в дверь нарушил их уединение. Ивенн, которая уже почти задремала, сонно потянулась и села, смахнула с лица растрёпанные волосы. Иттрик встал, подошёл к двери.
– Кто там?
– Это я, – послышался приглушённый голос правителя. – Нам нужно поговорить. Я забыл сказать кое-что очень важное.
Хозяин комнаты открыл дверь. Эйнар вошёл, чуть пригнувшись, сел на стул возле стола. Ивенн, бросив смущённый взгляд в его сторону, набросила поверх лёгкой рубахи плащ.
– Собственно говоря, мне нужна ваша помощь, – начал Эйнар без всяких предисловий. – Я должен быть уверен, что моя Тьма всё ещё поддаётся контролю, хотя бы немного, и не только тогда, когда я сам хочу её призвать, а всё время, постоянно.