– Прости меня, – с трудом выдавила она, когда, наконец, смогла снова говорить. – Я так виновата перед тобой! Как будто и вправду обо всём забыла, даже когда уже могла бы вспомнить. Прости, что не сдержалась давеча. Прости, что сама не стала искать тебя. Прости, что не ценила твою любовь. Сложись всё иначе...
– Ты тоже меня прости, – вздохнул Ярико. – Я не должен был кричать на тебя, не разобравшись.
Он взял её за подбородок и приподнял её голову. В светло-серых глазах девушки теперь сквозило что-то совсем иное, незнакомое. Она пыталась улыбнуться сквозь слёзы, но выходило плохо.
– Не надо, – тихо сказал Ярико. – Не пытайся показать, что всё хорошо. Я же вижу, что нет.
– Но ведь... мы останемся друзьями?
– Конечно останемся, – вздохнул юноша. – Я никогда не забуду того, что было между нами. И хотя прошлое всегда больно отпускать, я постараюсь.
Ивенн закусила губу, отвернулась, немного помолчала, стирая слёзы. Ярико задумчиво вертел в пальцах тонкий витой пояс и тоже молчал: слова, только что сорвавшиеся с губ, обожгли хуже пламени. Между ними уже ничего не могло быть по-прежнему – ни дружба, ни любовь. Однако очень хотелось сохранить эти тёплые отношения, эту хрупкую дружбу, которую так легко разрушить неосторожным словом...
– Твоя жена, Сигрид, – вдруг робко начала Ивенн, – какая она?
Ярико пожал плечами, немного подумал, подбирая слова. Что он мог рассказать про эту девушку? Он знал её гораздо лучше, чем теперь – Ивенн, однако невольно он воспринимал её как саму Славку, только немного изменившуюся. Ведь именно в таком образе Сигрид появилась перед ним впервые, а первое впечатление, как говорится, – самое верное.
Сигрид была и похожа на Славку-Ивенн, и не похожа одновременно. Гораздо более закрытая и неразговорчивая, тихая, порою почти незаметная. Лишний раз слова не скажет, в отличие от болтушки-Славки. Поначалу она казалась какой-то и вовсе ненастоящей, будто ей кто-то диктовал правила, а она их всего лишь соблюдала – правда, впоследствии оказалось, что это действительно так. И когда Хольд исчез из её жизни, она перестала быть куклой и постепенно превратилась в живого человека со своим характером, со своими слабостями, мечтами, со своей любовью. Ярико сперва потянулся к ней, как к Славке, а потом, когда узнал её саму и увидел её настоящую, какая она есть, то понял, что Сигрид совершенно другая и тем самым ещё более симпатичная.
Она была рукодельница, однако, в отличие от Славки, за работой никогда не пела. Однако и без того с ней было очень тепло и уютно. Она была очень понимающим человеком, с ней хорошо было даже просто помолчать, посидеть рядом в сумерках, или, обнявшись с нею и глядя на звёзды, говорить, говорить, говорить – обо всём и ни о чём. Она была красивая – гораздо красивее скромной и невзрачной Славки. Высокая, с длинными светлыми косами, с яркими глазами неясного цвета – то ли голубого, то ли зелёного. Цвета моря, как говорил сам Ярико, который никогда моря не видел. А теперь увидел и понял, что оно совершенно не такого цвета, как он предполагал...
Юноша рассказывал о ней долго, даже забывшись, засмотревшись куда-то вдаль и словно видя внутренним взором её хорошенькое, миловидное личико, слыша её негромкий, мелодичный голос. Ивенн слушала внимательно, не перебивая, и ей казалось, что именно такая девушка и должна быть рядом с ним – смелым, весёлым и жизнерадостным парнем. Из них получатся прекрасные хозяева Совета, а после, через несколько десятков солнцеворотов, быть может, и правители северного королевства... О своей собственной судьбе Ивенн никогда не задумывалась настолько далеко. Она привыкла жить сегодняшним днём, радоваться тому, что имеет, однако теперь, когда пришлось столкнуться и с потерями, и с серьёзной опасностью, она задумалась об этом уже серьёзнее. Иттрик не раз говорил, что будет просить её руки, когда сам крепко встанет в жизни на ноги, но она только улыбалась в ответ и говорила, что время само расставит всё по своим местам. Однако втайне хотела этого, хоть и никому не признавалась, и всё ждала, когда война, наконец, закончится.
Время, действительно, расставило всё так, как и решило само. Ивенн почти не жалела о том, что так сложилось. Она понимала, что, окажись она на месте Сигрид, то вряд ли бы справилась с той ответственностью, которая была бы на неё возложена. Вряд ли бы не сломалась, вряд ли нашла бы в себе силы сознаться во всём, как Сигрид, и предупредить возможную беду. Они могли бы стать хорошими подругами, но пока что не были знакомы, хоть и слышали друг о дружке немало.