– Мы за вас тревожились, – негромко сказал мужчина, пропуская гостя в дом. – Уж думали, не случилось ли чего с вами и со светлейшей госпожой.
– Здравствуй и ты, Ремус. Хвала богам, императрица Юлия в порядке, – так же тихо, в тон ему ответил Арсений, стаскивая лацерну, мокрую насквозь. – Что-нибудь удалось узнать о девочке?
– Пройдём в комнату, – хозяин дома взял его за локоть и, когда он повесил мокрую одежду на крючок, провёл его в глубь дома.
В небольшой, но вполне опрятной и уютной комнате потрескивал огонь в очаге. У камина сидела женщина с грудным ребёнком на руках, а на полу, у её ног, возился с палочками и камнями мальчишка постарше. Женщина встала и поклонилась, прижав малыша к груди.
– Не знаю, как и благодарить вас, почтенный, – тихо промолвила она. Взор тёмно-зелёных глаз её, обрамлённых чёрными пушистыми ресницами, светилась благодарность. – Ваша целебная настойка поставила Кассиана на ноги за несколько дней. Вы и правда не владеете магией?
– Я рад, что твой сын поправился, Петрония, – мягко улыбнулся Арсений, опускаясь на предложенный стул. – Но сейчас не об этом. От нас зависит жизнь четырёх человек. Трое уже пострадали, один пока на свободе, но не сегодня-завтра ему тоже грозят допросы, подземелья и в конце концов смерть.
Арсений вкратце пересказал хозяевам лачуги события последних двух дней. Мужчина и женщина слушали внимательно, оставив все вопросы на потом, даже старший их сын, Кассиан, притих и перестал стучать камушками. Завершив свой рассказ примерным содержанием утреннего разговора с Альвисом, старик умолк. Муж и жена переглянулись.
– Что требуется от нас? – спросил мужчина.
– Так вы не поняли, – вздохнул старый лекарь. – Ладно, скажу просто: наверняка среди слуг или воинов императора у тебя, Ремус, есть знакомые. Обращаюсь именно к вам, потому что вы – единственные, кого я знаю, кто не вызовет подозрений ни у имперской стражи, ни у людей асикрита.
– Вы всегда можете на нас рассчитывать, – коротко поклонился Ремус. Арсений благодарно кивнул. С их помощью всё становилось несколько проще.
Затяжной зимний дождь постепенно прекратился ближе к ночи. Арсений остался на ночь у Ремуса и Петронии: они всегда рады были видеть его, а промокшая насквозь лацерна ещё не просохла, да и по ночам в одиночку по улицам лучше было не ходить. Старик устроился у камина, протянув руки к огню, и к нему на колени немедленно забрался старший сынишка Ремуса, пятилетний Кассиан. Пару седмиц назад он схватил простуду, хворал тяжело и долго и поправился только совсем недавно. К Арсению он привязался той искренней и горячей привязанностью, на которую способны только маленькие дети – к тем, кто был хоть немного добр и участлив к ним.
Ремус вышел из жилой комнаты в небольшое заднее помещение, которое заменяло им с семьёй столовую. Из-за неплотно прикрытой двери доносился негромкий, приятный голос Арсения: он рассказывал мальчишке очередную сказку, которых в запасе у него было великое множество. Поначалу Ремус не хотел, чтобы Кассиан запоминал их, но потом понял, что, слушая истории о добре и зле, о благородстве и храбрости, о подлости и чести, сын усвоит эти понятия гораздо лучше, чем если бы ему рассказывали о них в строгости и на полном серьёзе.
– И что же ты собираешься делать? – Петрония вошла тихонько, укачивая на руках младшего сынишку, присела на стул с наполовину сломанной спинкой, взглянула на мужа снизу вверх. Ремус задумчиво поскрёб подбородок.
– Если я правильно понял, то наше дело нетрудное: встретиться с человеком по имени Альвис, найти какой-то способ связи с его людьми, которые сейчас в Сайфаде, помочь освободить их и ещё помочь скрыться ему самому. А кроме того, через моих знакомых можно попытаться искать малышку Ариадну, дочь Юлии.
– Непросто, – вздохнула Петрония. Супруг ласково положил ладонь ей на макушку, провёл по тёмному платку, прятавшему её роскошные длинные волосы.
– Непросто, но и для нас это прекрасный шанс уехать отсюда. Из этой грязи, которая нас окружает. Не этого ли ты хотела?
– Как я смогу тебе помочь?
– Пока от тебя ничего не требуется, – нахмурился Ремус. – Только пусть двери нашего дома всегда будут открыты для людей с Запада, для господина Арсения, для всех, кто нуждается в помощи.
Петрония ничего не ответила, только крепче прижала к груди уснувшего малыша. Ремус наклонился, коснулся губами её смуглого лба, а потом затянул завязки плаща и набросил на голову капюшон.