И вдруг она осеклась, замолчала, прикрыв рот свободной ладонью. Всемир и Велена переглянулись и поняли, что хозяйка ненароком сболтнула лишнего. Ольгердов прадед? Велена чуть приподняла брови, ожидая, что Надёжа договорит, и та, поняв, что от расспросов теперь уже никак не уйти, пригласила гостей в избу.
Пока Всемир разбирал свои подковы, Надёжа поставила отвар из шиповника и листьев земляники. По избе распространился лёгкий, немного терпкий аромат засушенных ягод. Велена отлила себе немного в плошку и, обхватив нагревшуюся посуду обеими ладонями, блаженно зажмурилась. Всемир, в какой-то момент обернувшись, снова поймал себя на том, что залюбовался ею, но она не замечала его пристального взгляда. Тем временем хозяйка управилась со всем и, сев на высокое деревянное кресло с резной спинкой и подобрав одну ногу под себя, начала рассказ.
Много солнцеворотов минуло с той поры, с тех незапамятных времён. Тогда ещё и её самой на свете не было, а прожила она немало; и родителей её не было, и даже бабка на свет не родилась. В Загорье княжил прадед Ольгерда, Белогор, и при нём царили мир и покой, пока не пронёсся по Северным землям слух о том, что в Загорье объявилась ведьма. Саму ведьму никто не видал: кого ни спроси, все сказывали, что только слыхали о ней. А мудрая женщина Верея, бабка пряхи Росинки, поведала, что много ещё десятков лет не будет равных той ведьме по мудрости и красоте. Затмит она всех загорских и полесских девчонок и женщин... И одним прекрасным днём ведьма всё же появилась, показала себя. Она была поистине хороша: молода, свежа, румяна, как лесной дикий цветок, рыжеволоса, точно пламя, а глаза глубокие, зелёные, точно два омута. Белогор, как увидал её – вовсе потерял голову. Ведьма являлась ему во снах, он бредил грёзами о ней, когда встречал её, просил её остаться, но она не слушала. Обещалась быть с ним, ежели он станет правителем всех земель: и Северных, и Граничных, и даже Долинных. Подсказала ему, как это сделать: всего-навсего загадать желание в Ночь Серебра. Белогор так и сделал, совету её последовал, но едва свеча погасла, как нестерпимо яркий сполох зеленоватого пламени окутал окрестный лес. В груди будто что-то оборвалось, и вместо сердца он почувствовал какую-то ледяную пустоту. Белогор огляделся: руны исчезли, как не бывали, а на том месте, где только что свеча тлела, стояла рыжая ведьма и улыбалась краем губ.
– Ты сделал всё, как я велела, проси, чего хочешь, – промолвила она, всё так же улыбаясь, но холодна была её улыбка, как лед.
Белогор ничего иного не придумал, кроме как попросить власти. Ведь если бы он получил власть, он получил бы и саму ведьму, дававшую обещание. Вот только пустота в груди никуда после того не исчезла, да и любовь ведьмы была не такова, как любовь обыкновенной девушки, не заполнила она эту пустоту. Прошло время... И жизнь Северных земель в корне поменялась. Белогор больше не был таким, каким его помнили многие жители окрестных деревень и сёл, его будто подменили: он стал жесток и беспощаден, ни о чём, кроме величия и славы, думать не желал. И хотел снова собрать все руны, чтобы снова загадать желание и править всем миром, да только не вышло: на самом последнем испытании – испытании любовью – он не выдержал и сдался. Потому что не умело любить его окаменевшее сердце. А любовь рыжей ведьмы только навредила.
Надёжа умолкла, вздохнула тяжко и отхлебнула земляничного отвара. Велена и Всемир переглянулись, не говоря ни слова, и тоже молчали, подавленные страшной, недоброй историей о жестоком князе. И Велена только теперь поняла, ради чего брат её собирал эти руны: чтобы предупредить такую же власть Ольгерда, не позволить ему захватить все Северные земли. Что только не делает с людьми власть... Одних она развращает, другим развязывает руки, третьих и вовсе сводит с ума. Ярико никогда об этом Велене не рассказывал, даже если ему и самому было это известно. Он просто не думал, что сестра пойдёт вслед за ним.
Девушка была благодарна Надёже и Айдару за то, что её приняли, приютили ненадолго, но дальше задерживаться было не ко времени. Она поднялась, поклонилась женщине.
– Спасибо тебе, Надёжа, за кров, за доброту твою, – промолвила она с тихой улыбкой. – Пора нам. Время ждать не будет. А руны могут быть где угодно...