– Спасаешь их? – прищурился светлейший. – Чужаков, которых ты едва знаешь?
– Да, – Юлия снова подняла глаза, и на сей раз взор её чёрных глаз был преисполнен решимости. – Спасаю невинные жизни. И ищу дочь, правда, пока что безуспешно. Я не знаю, где она, не представляю даже, с кем, – с тяжёлым вздохом она опустилась на мягкие подушки и закрыла лицо руками. Август сел рядом с ней, приобнял за плечи.
– Я сделаю всё, чтобы найти её. Насчёт приговора – ничего не могу обещать, я о нём впервые слышу. Но, прошу тебя, дитя моё, не оставайся в Сайфаде. Не оставайся со мной, как бы тебе этого ни хотелось. Сейчас на тебе лежит нелёгкий груз: не только за себя, но и за нашего с тобой ребёнка. Я хочу, чтобы вы с Ариадной были живы. И... ведь ты – законная наследница имперского престола. После меня он перейдёт к тебе, а потом – к Ариадне и её будущему супругу. Мы найдём её. И всё же я тебя прошу покинуть город.
Юлия положила голову ему на плечо. Он погладил её тёмные кудри, провёл пальцем по смуглой щеке, словно утешая, хотя ему и самому было непросто.
– Ты приехала только ради разговора?
Она кивнула.
– Благодарю за честность.
– Мой долг – говорить тебе только правду, – прошептала она. – И я не смею ни на чём настаивать. Просто будь честным с самим собой до конца. Не ведись на лестные речи господина Сильвестра.
Ещё некоторое время они сидели молча, слушая тишину и отдалённые голоса, приглушённые тишиной. День прошёл в дороге, а вечер пронёсся, как одно мгновение, и ночь окутала холодный зимний Сайфад.
Глава 20. Тьма в Вендане
Маленькое лёгкое облачко Тьмы окутало обе ладони, протянутые вперёд. Свилось в три кольца – тонкое и широкое, поменьше и ещё поменьше, – спорхнуло с пальцев, развернулось, разрезало воздух, словно остро отточенный клинок, и полоснуло по руке хранительницы. Ивенн тихонько вскрикнула: чуть выше запястья отчётливо обозначился кровавый след.
– Дай-ка, – Эйнар поднялся с места, подошёл к девушке, взял её руку в свою, быстро осмотрел, хотел было вызвать магию, но тут же вспомнил, что лишний раз лучше ему Тьмой не пользоваться. Когда его пальцы скользнули вдоль неширокого, но глубокого пореза, Ивенн выдохнула и закусила губу.
– Сильно болит?
– Да нет, – девушка поморщилась. Эйнар, поняв, что она просто не может пожаловаться, отошёл к столу и махнул ей:
– Подойди!
Она подошла, зажимая одной рукой другую. Собственная Тьма против себя же не действовала, и повреждение не затягивалось. Эйнар нашёл чистый отрез ткани, разорвал его напополам, одной частью стёр кровь с руки девушки, другой – ловко обернул её предплечье.
– Ты смотри, поосторожнее. Она ведь сейчас очень плохо слушается, гораздо хуже, чем должна бы. Не забывай, что Тьма, впрочем, как и Свет, – это самая древняя и первозданная сила, наделённая почти что разумом и собственной волей. Она не может сама выбирать себе хозяина, но она способна не подчиняться твоим желаниям. Главное – помнить самой и заставить понять Тьму, что ты – главная. Ты, а не она.
Ивенн хотела что-то спросить, но вдруг дверь с неожиданным грохотом распахнулась, и на пороге покоев лорда Эйнара появился младший целитель, в весьма непривычном виде – встрёпанный и какой-то испуганный.
– Милорд, простите, что врываюсь вот так, – он, однако, не забыл о правилах вежливости и поклонился, остановившись в дверях. – Астра вернулась.
Ещё не дослушав, правитель схватил со стола клинок, сунул его за пояс и быстрым шагом направился к выходу.
– Вы оба – за мной. Ивенн, помни: если что, пользуемся Светом.
Даже не обернулся ни разу, чтобы убедиться, что они идут за ним: он был уверен в том, что его приказы, тем более в такой обстановке, выполняются неукоснительно. До лазарета, располагавшегося на первом полу замка, добрались в несколько минут. Казалось, даже лестницы слушаются правителя, поворачиваясь в нужный переход или галерею, хотя на самом деле они стояли на месте, просто Эйнар слишком хорошо знал замок и все его краткие пути.
В лазарете было непривычно холодно. Эйнар огляделся: сквозняком тянуло из разбитого окна.
– Где она?
– Влетела тёмным вихрем и спит, но, наверно, притворяется, – Иттрик приоткрыл дверь, заглянул в общую комнату. Заслышав его шаги, двое выздоравливающих бросились в переднюю.