Выбрать главу

– Правильно делаешь, – продолжал Свартрейн. – А хочешь союзника – сначала сам научись им быть. Родная кровь, – он снова вскинул руку вперёд, – ещё ни о чём не говорит.

Ещё один резкий свист, ещё один точный и хлёсткий удар. У правителя потемнело в глазах, он чуть заметно пошатнулся и сделал шаг назад, чтобы устоять на ногах. В памяти почему-то всплыли слова Уилфреда, обращённые к Ивенн: "Запомни, потеряешь равновесие – тебе конец".

– Зачем ты хотел меня видеть? – спросил он наконец. – Ты мог бы позвать меня просто так или прийти, не выпуская сюда своё тёмное воинство и не причиняя вреда людям.

– Хотел убедиться, что ты и правда готов на всё ради своего государства, – Свартрейн скрестил руки на груди и прошёлся перед ним взад-вперёд. – А на самом деле думаю просто поменяться с тобой местами. Ты мне не нужен, мне нужна Правь и источники Тьмы и Света.

Эйнар опустил голову и нахмурился. Тьма больно впивалась в запястья, не позволяя пошевелиться. Такого поворота он явно не ожидал, но и позволить ему случиться значило одним махом погубить все три мира и всё то, что создавалось веками. Стараясь действовать незаметно, он слегка развёл ладони, как мог, и выпустил свою магию. Почувствовал, как она мягким и прохладным покровом прикасается к рукам. Свартрейн тоже призвал свою Тьму, совершенно точно планируя сделать то, что собирался. Густое искристое облако сорвалось с его ладоней и метнулось к Эйнару. И тогда его магия послушно соскользнула с рук, окутала его со спины и потянула куда-то назад. В глазах потемнело, воздух неожиданно закончился. Эйнар судорожно вдохнул, стараясь унять боль, пульсирующую где-то в висках, и почувствовал, что больше не удерживает равновесие и заваливается назад.

Глава 22. Тонкая грань

Десять ударов колокола отозвались глухим стуком сердца. Ивенн целый час просидела на полу без движения, сверля взглядом светлый круг, в котором исчез Эйнар. Он обещал вернуться. Вернуться к десятому колоколу. И говорил, что если не вернётся к этому времени, то не вернётся уже никогда.

И поэтому, когда десятый колокол пробил, девушка перепугалась не на шутку. Сначала сидела, как пришитая, потом вскакивала, нервно мерила шагами просторную комнату правителя. Пытаясь хоть как-нибудь успокоиться, она разглядывала обстановку, ставшую за столь долгое время привычной. Эйнар не любил роскоши, его покои были обставлены в тёмно-синих и тёмно-зелёных тонах, и только белоснежные оконные рамы выделялись из общей тёмной картины. Здесь всё было просто, почти аскетично, но тем не менее выглядело мрачно-великолепным: шёлк покрывал на широкой постели, кресла, обитые бархатом, камин, в котором догорали золотистые лепестки пламени, гладкий, почти до блеска начищенный дощатый пол, зеркало, прикрытое такой же бархатной накидкой.

Ивенн подошла к нему, осторожно стянула покрывало. С мягким шорохом ткань упала к её ногам. На неё взглянуло её отражение, и она с трудом узнала саму себя. Рукава рубашки порваны, штаны испачканы на коленях. Волосы растрепались и обгорели до самых плеч, бледное лицо было расчерчено какими-то тёмными дорожками – то ли копоть, то ли сажа. Ивенн презрительно фыркнула и отвернулась. Хотя от себя убежать было невозможно.

Правитель всё не возвращался. Тревожное предчувствие уже подбиралось комком к горлу, готовое пролиться слезами, но девушка пообещала себе крепиться. Сейчас необходимо было послать за помощью... Или лучше бежать самой, потому что толком передать через кого-то будет весьма затруднительно. Оставалось только надеяться, что Уилфред не остался патрулировать юго-западную часть Вендана, а выделил для этого другой отряд, а сам вернулся к себе.

Ивенн накинула изорванную и испачканную куртку – какая уж тут, поди, разница, – стрелой вылетела из покоев правителя. Смена стражи – двое вооружённых воинов – дремали у дверей. Она осторожно тронула тронула за рукав Льюиса. Тот открыл глаза, встряхнулся, отгоняя дрёму.

– Да, миледи?

– Я схожу к коменданту Уилфреду. Последите, пожалуйста, за комнатами: если лорд Эйнар вернётся.

– А разве он не у себя? – нахмурился Льюис.

– Долго объяснять! – крикнула девушка уже на бегу. – Но может вернуться!