Молодой воин присвистнул, растолкал дремлющего товарища, передал ему приказ леди Ивенн и вошёл в покои правителя. Там и вправду было пусто и подозрительно тихо.
Уилфред вернулся с ночного рейда достаточно скоро. Сменил грязную уличную одежду, кое-как разобрал спутавшиеся пряди каштановых волос, умылся холодной водой из кадки и поднялся на второй пол дома, где располагались жилая комната и спальня. Несмотря на то, что час был уже довольно не ранний, Регина спала. У неё тоже выдалась непростая ночь: Свейн с вечера на что-то обижался и никак не хотел засыпать, матушка укачивала его и пела до полуночи, а потом просто не спускала с рук и качала, качала, едва ли не до самого рассвета. Мальчишка задремал только к утру, прижавшись к груди Регины, и она даже не смогла лечь, чтобы не потревожить его: только опустилась в кресло, да так и уснула. Уилфред осторожно, на цыпочках прокрался к окну, стараясь, чтобы рама не скрипнула, распахнул его – в комнату ворвался свежий прохладный воздух. Регина глубоко вздохнула, но не проснулась. Уилфред стащил с постели тёплое покрывало и, проходя мимо кресла, в котором супруга расположилась, укутал её и сына. Совсем незаметно сделать это всё-таки не получилось, и она открыла глаза, сонно моргнула, щурясь на свет:
– Куда ты?
– Пойду прилягу внизу, – шёпотом отозвался он. – Спи, родная.
Он наклонился, коснулся губами её бледной щеки, совсем не тронутой загаром. Регина мягко улыбнулась и снова опустила ресницы. Мальчишки спали, сонно посапывая, холодное зимнее солнце уже заглядывало в окна, но не будило хозяев небольшого, хотя и вполне уютного дома. Уилфред вышел из спальни и тихонько притворил дверь. Иногда, в таких случаях, ему приходилось коротать остаток ночи в нижней спальне для гостей, располагавшейся на первом полу.
Однако стоило ему только спуститься по лестнице, как в дверь кто-то забарабанил. Постучал, подождал немного, словно прислушиваясь к сонной тишине, и через некоторое время стук повторился. Комендант бегом добрался до двери, открыл. На пороге стояла Ивенн, в таком же виде, как и была ночью: одежда грязная и потрёпанная, на щеке ссадина и чёрные полосы от гари, волосы растрёпаны и разбросаны по плечам.
– Милорд! Простите, если помешала, – она оперлась рукой о дверной косяк, пытаясь отдышаться: видно, бежала, торопилась, и Уилфреду тут же передалась её тревога. – Мне нужна ваша помощь. Больше никто не сможет помочь.
– Эх, плакал мой утренний сон, – мрачно пошутил комендант. – Жди, сейчас оденусь и выйду.
Пока он искал плащ и шарф, Ивенн неловко топталась в дверях. По нижней части дома уже вовсю гулял ветер, в переднюю залетали снежинки, подхваченные вьюгой. Солнце показалось ненадолго и скрылось, и зимний день, впрочем, как и все остальные, обещал был морозным и снежным. До замка они добрались быстро: благо, комендант жил недалеко. Глядя на взволнованную свою спутницу, которая почти всю дорогу молчала, только перебирала покрасневшими от холода пальцами и нервно дёргала постоянно выбивающиеся пряди обгоревших волос, Уилфред и сам почувствовал что-то тревожное, необъяснимое.
У входа в покои правителя они остановились, передохнули. Ивенн поднесла ладошки к губам, пытаясь отогреть их дыханием, и Уилфред услышал, как она тихонько, почти про себя шепчет:
– Великий ветер, пожалуйста, пусть он будет у себя... Пожалуйста...
Он толкнул дверь и вошёл. В комнатах было холодно, окно распахнулось, снежинки влетали на стол и таяли, оставляя крохотные капельки воды. Уилфред рассеянно стерел их рукавом, пока Ивенн металась по покоям и пыталась отыскать какие-то одной ей ведомые знаки. Через несколько минут за неплотно закрытой дверью снова послышались шаги и голоса, и вошла Дана. На её тонком, бледном лице, тоже был написан страх.
– Ну что, не возвращался?
Ивенн молча покачала головой. Ей удалось найти на полу остатки серебристых искр Света, она зачем-то заново начертила круг, забралась в его центр и так и сидела, сжавшись то ли от страха, то ли от холода.
– Да что случилось, скажешь ты наконец? – Уилфред подошёл к ней и сел рядом, прямо на пол. Ивенн обхватила себя руками, пропустила сквозь пальцы длинные обгоревшие прядки волос.
– Магия Астры вырвалась, когда наступило утро. Эйнар от неё так ничего и не добился толком, мало того, она наговорила много неправды. А потом исчезла, и он пошёл за ней. Обещал вернуться к десятому колоколу, сказал, что если не придёт, значит, не придёт совсем, – девушка не удержалась и всхлипнула, вытерла нос рукавом, оставив на лице ещё одну грязную полоску. Дана притянула её к себе, обняла: