– Тише, тише! – воскликнула Сигрид, отстраняясь. – Больно ведь!
– А назовём как? – ляпнул Ярико первое, что на ум пришло.
– Не думала пока, – Сигрид задумчиво улыбнулась. – Может быть, Дина?
Глава 26. По законам Империи
Альвис медленно открыл глаза и осторожно приподнялся на локте. Он отчётливо помнил события минувшего вечера, однако чувствовал себя вполне неплохо, разве что не покидала тупая, ноющая боль в простреленной левой ступне, но это можно было терпеть. Очертания подземелья сверху вдруг качнулись, и над другом склонился Асаф:
– Слава всем ветрам! Мы и не знали, как тебя разбудить!
– Простите, не слыхал ничего, – Альвис сел, прислонившись спиной к влажной и холодной земляной стене. – И давно я так сплю?
Асаф и Ольф переглянулись, Лин из своего угла многозначительно хмыкнул.
– Второй день уж, – отозвался разговорчивый Асаф. – Знатно они тебя. Ну да ничего, очнулся, значит, жить будешь.
Он попытался неловко пошутить, но вышло не так чтобы смешно, остальные даже не улыбнулись. Все понимали, что жить им осталось совсем недолго, а особенно горьким и досадным было то, что обвинения совершенно глупые и несправедливые.
Пожалуй, лучше всех всё это время самообладание сохранял Лин. Он был самым младшим, но это отступало в тень, когда он выполнял свою работу. Храбрый, нелюдимый, неболтливый, но в то же время очень внимательный, он был прекрасным советником и воином, знал, что от жизни следует ждать чего угодно, особенно – им, которые сами забрались в змеиное гнездо. Он не подбадривал друзей ни словом, ни взглядом, потому что у самого не осталось ни капли бодрости, однако с ним отчего-то было очень спокойно. Быть может, оттого, что он не впадал в уныние и не смотрел в грядущее слишком далеко, жил настоящим и сегодняшним днём, не боялся трудностей и не отступал перед их лицом, не пытался спрятаться, и подле него невольно хотелось вести себя точно так же.
– Сколько мы здесь?
– Довольно давно, – Лин обхватил колени руками и положил на них подбородок, пытаясь таким образом хоть немного погреться. – Седмицу уже точно. Дольше десяти дней они тянуть не станут, значит, у нас осталось всего три дня.
– Не густо, – вздохнул Альвис, взъерошив волосы. Однако об остальном, о чём думал, всё-таки решил промолчать.
В Сайфаде шли затяжные дожди. Зима кончалась, и это была вполне привычная для Империи погода. Словно по каким-то таинственным законам свыше, дождь приходил в конце третьего месяца короткой и бесснежной зимы и оставался едва ли не до самого начала лета.
Прошла ровно седмица с того дня, как маленькую Ариадну украли. Юлия вернулась в Норрен по приказу супруга, однако оставалась всё так же безутешна. Ей не было дела ни до шумного празднества, ознаменовавшего окончание зимы – она приехала на день в столицу, но это было лишь данью уважения к традициям и к императору, ни до каких-либо иных развлечений, она даже забросила рукоделие и становилась всё печальнее и молчаливее с каждым днём. Разговор с богами не принёс ожидаемых результатов: Юлия увидела свою малышку среди роскоши и чужих людей, но не сумела разглядеть ни одного лица.
Так и сейчас, она сидела в своём кресле у окна на террасе, приникнув к окну и задумчиво провожая взглядом мелкие капельки косого дождя. В доме было относительно тихо, голоса прислуги доносились откуда-то издали, из задней части дома: в это время никто не решался помешать императрице. И вдруг дверь распахнулась, на пороге возник стражник в золотисто-алой форменной одежде:
– Прошу меня простить за то, что нарушил ваш покой, светлейшая госпожа, – он низко поклонился, дождался позволения говорить и только тогда продолжил. – К вам посетитель.
– Кто? – в холодно-равнодушном голосе Юлии послышались нотки заинтересованности, но тут же пропали.
– Лекарь Арсений.
– Вели пустить! – императрица неожиданно вскочила с места, огляделась тревожно и немного нервно. – Разве ты забыл, ему всегда открыты двери в мой дом!
– Сию минуту, светлейшая госпожа, – воин почтительно склонил голову и направился к дверям. Через некоторое время на террасу вошёл старик Арсений. Юлия бросилась к нему навстречу:
– Наконец-то! Вы заставили меня тревожиться!
– Сядьте, моя госпожа, – лекарь указал ей в сторону её низкого бархатного кресла. – И не стоит так переживать. У меня для вас хорошие вести.