Юлия послушно опустилась в кресло и, вцепившись в мягкие подлокотники, даже чуть подалась вперёд. Чёрные глаза её лихорадочно горели, губы чуть приоткрылись в немом вопросе.
– Ваша девочка жива, здорова и в безопасности, – продолжал старик мягко и спокойно, внимательно следя за императрицей. – Я ведь вам говорил, что всё обойдётся.
– Почему вы не забрали её? – приглушённо воскликнула женщина, крепче стискивая тёмно-бордовый бархат. – Почему? Я вам, безусловно, верю, но... Это лишь слова!
– Пока нельзя, – Арсений успокаивающе коснулся её руки. – Дело в том, что её увезли люди господина асикрита...
– Тише! – ахнула Юлия, снова с тревогой оглядываясь по сторонам, и понизила голос до шёпота – Его стража здесь повсюду. Не дай ветер кто-нибудь это услышит, и тогда вам не поздоровится. Говорите осторожнее.
Арсений понимающе кивнул и продолжал уже гораздо тише.
– Мой хороший знакомый и его супруга узнали об этом довольно скоро. Не богачи и высшая знать двигают Империю, а те, кто намного, намного ниже. Потому что это живые люди, а не куклы, которым всегда диктуют, что говорить, когда и перед кем, у которых каждое слово и каждый шаг под контролем магистра Руане. Пока у нас нет достаточных оснований для того, чтобы обвинить его в этом, но если бы вы могли донести это до императора, то его воля была бы уже неоспорима.
– Я поговорю с ним, обязательно поговорю! – Юлия судорожно сцепила пальцы замком, так, что хрустнули суставы. – А ведь я догадывалась!
– Все мы догадывались, – отозвался со вздохом старик-лекарь. – И если хотите спасти господина Альвиса и его людей, то поторопитесь. В городе мне довелось услышать, что они обвинены без суда, а казнь назначена через три ночи.
Женщина бессильно уронила голову на руки. Два дня – слишком малый срок, чтобы что-то успеть: пожалуй, одна только дорога до Сайфада займёт около половины этого времени. А там ещё церемонии, ожидание, не исключено, что и гнев императора: кто она такая, чтобы оспаривать приказы асикрита?
Арсений велел ей выпить воды, а после, когда её волнение понемногу улеглось, долго рассказывал о том, как Ремус и Петрония быстро догадались, откуда ветер дует и где нужно искать пропажу. За каждым шагом Петронии в доме Сильвестра следили неотступно, но и она следила за всеми обитателями дома на протяжении нескольких последних дней. Сведения Ремусу она передавала через Акта, воина из личной охраны асикрита, который никогда не был особенно предан своему хозяину. Несомненно, по неписаным законам Империи подобное подвергалось осуждению со стороны окружающих, но о чести ли сейчас шла речь...
Когда каждый, кому не лень, перешёптывается за чужой спиной – это не честно. Когда кто-то по приказу следит за тобой, не выпуская из поля зрения – это не честно. Когда от тебя требуют молчать под угрозой смерти, хотя ты знаешь правду и готов рассказать её – это не честно. В Империи у власти не осталось тех, кого можно было бы считать честными. И Юлия, довольно скоро поняв это, стала куда более тихой, осторожной и кое-где даже двуличной. Однако по сравнению с теми, кто был выше неё и заправлял всеми имперскими делами, это было очень незаметно и совершенно незначительно.
Время неумолимо утекало сквозь пальцы, и остановить его не было никакой возможности. По личному приглашению императрицы в её дом пришли Ремус и Петрония с сыновьями. У ворот их долго не пускали, но личная охрана императрицы передала стражникам приказ светлейшей госпожи, и дорога им была открыта.
– Гляди в оба, Зияд, – один из привратников наклонился к старшему слуге. – Это та самая, что крутилась в доме магистра.
Правда, Петрония этого уже не услышала: они были далеко.
Юлия встретила их у себя в комнате. От роскоши, богатства и золотого великолепия, составлявшего большую часть обстановки дома, они поначалу даже опешили, но Ремус быстро взял себя в руки: это не самое худшее, что они могли увидеть. Сама же императрица словно оттеняла весь этот блеск своей скромной простотой: на ней было длинное платье цвета охры, широкий плетёный пояс два раза охватывал тонкую талию, на запястьях её позвавнивали при каждом движении тонкие золотые обручья, украшенные драгоценными камнями. Длинные чёрные волосы императрицы были собраны в два тугих узла на затылке, жемчужное очелье непривычной белизной сверкало на чёрных локонах.