Юлия снова почувствовала, что мучительно краснеет. Это даже вспоминать было так неприятно и мерзко, что её в который раз передёрнуло от одной только мысли о грязном и жестоком предложении асикрита. Император подцепил пальцем её подбородок, слегка запрокинул её голову.
– Было?
– Да, – едва слышно прошептала она. – Он и меня... запугивал. Хотел, чтобы я...
Юлия умолкла и, до крови закусив губу, опустила взор и покачала головой. Император приподнял её подбородок чуть выше.
– Ну?
– Хотел, чтобы я осталась с ним, – выпалила женщина, как в холодную воду нырнула. – Я отказала. Это низко. И жестоко.
– Он страшный человек, Юлия, – вздохнул император, притягивая её к себе и перебирая длинные густые чёрные локоны. – Не то чтобы я боюсь просто взять и приказать. Он легко сможет пойти против нас.
– Так идём же! – воскликнула она, хватая его за руку. – Немедля! Сейчас! Собери своих самых верных воинов! Он пригрозил, что убьёт Ариадну, если я расскажу о его предложении...
Август сурово нахмурился и побледнел. По лицу его проскользнула тень.
– Идём, – сказал он тихо, но решительно.
По приказу императора часть дворцовой стражи, те, у кого смена подошла к концу, были снова подняты на ноги. Два отряда по двенадцать человек были собраны за считанные минуты и отправлены к дому асикрита. Сам император и его супруга прибыли позже; увидев из окна паланкин с парчовым пологом, богато разукрашенный драгоценностями, Сильвестр понял, что либо до светлейшего уже дошла его тайна, либо Юлия нашла в себе смелость рассказать мужу обо всём, что произошло.
Воины оцепили всё подворье, тем, кто попытался встать на защиту хозяина, велели сложить оружие: таков был приказ императора. Сам же Август рука об руку с Юлией вышел из паланкина, направился к главному входу в дом асикрита. Сильвестр сначала хотел запереть все двери, но потом, решив, что так будет только хуже ему самому, с видом радушного хозяина спустился к нежданным посетителям.
Император Август был в гневе и не пытался это скрывать. Его чёрные глаза метали молнии, пальцы едва заметно дрожали, правая рука лежала на рукояти меча, в которую был вставлен круглый рубин. Юлия стояла за его правым плечом, скрестив руки на груди и гордо вскинув голову. Когда их взгляды пересеклись, женщина сурово нахмурилась и подняла подбородок чуть выше. Ледышка...
– Доброго вечера, ваша милость, – поклонился Сильвестр. – Что привело вас сюда? Я очень рад вас видеть и, признаться честно, не ожидал...
– Где наш ребёнок? – спросил император, и стальные нотки зазвенели в его голосе. – Ариадна у тебя, где она?
Асикрит хотел было придумать очередную отговорку, молчание затягивалось, Август и Юлия молча ждали: они были уверены в своей победе, перед приказом императора слово асикрита не имеет силы. Сильвестр уже открыл рот, чтобы сказать, что юной принцессы у них нет, как вдруг в конце длинной галереи послышались голоса, а потом раздался громкий плач, за ним – грохот, и следом из самой дальней комнаты стрелой вылетела девочка в ярко-алом платьице. Под крики служанок и горничных, пронеслась по галерее, захлёбываясь от рыданий, с разбегу влетела в императора, обхватила его колени, прижалась щекой к холодной металлической пряжке на поясе.
– Папа!
– Ариадна! – Август подхватил её на руки, прижал к себе, на мгновение прикоснулся губами к растрёпанным тёмным кудряшкам. – Девочка моя!
Асикрит незаметно выхватил оружие из-за пояса и за ту секунду, пока светлейший отвлёкся, успел сделать шаг ближе к нему, обхватить Юлию одной рукой за плечи и приставить клинок к её горлу.
Женщина тихо вскрикнула, но лезвие слегка надавило на шею, у неё перехватило дыхание, и голос сорвался. Император опомнился, резко обернулся на звук, не спуская с рук малышку. Юлия молчала, глядя на него широко распахнутыми и полными страха глазами.
– Выбирай, – сурово промолвил Сильвестр, глядя на Августа с непоколебимым спокойствием. – Она? Или твоя дочь?