Юлия попыталась дёрнуться в сторону, но клинок прижался так крепко, что она не смогла даже вздохнуть. Август сделал шаг к ним обоим. Даже маленькая Ариадна почувствовала беду и обхватила отца за шею маленькими ручонками.
– Нет, – с трудом прошептала императрица. – Уходите. Пусть...
– Молчи, Юлия! – приказал Август, спустил маленькую принцессу на пол, оттолкнул её к себе за спину и одним резким движением выхватил меч из ножен. – Хочешь сразиться – давай. Отпусти её, и мы будем на равных. Обещаю тебе честный поединок.
– Честный? – зло усмехнулся Сильвестр. – Сколько же в тебе осталось этой самой чести с того дня, как ты заключил договор с Тьмой?
– Одно моё слово, и тебя повесят, – пригрозил Август. – Сегодня, на площади, вместо тех преступников, которых осудил на смерть ты. А их я прикажу освободить и помиловать.
– Почему же не сделал этого раньше? – асикрит явно издевался. Его рука почти нежно и ласково лежала на плече Юлии, если бы не пальцы, сжатые до белизны, и не стальной кинжал, приставленный к шее женщины, ничего дурного нельзя было бы подумать. Ариадна, цепляясь за полу императорской лацерны, рыдала в голос. У Юлии тоже выступили слёзы на глазах, но она не могла даже пошевелиться.
– Ты трус, Август Аллий, – усмехнулся Сильвестр. – Просто трус. Не можешь решиться ни на что без поддержки других. Не можешь проявить свою волю, характер. Помнишь, как мы допрашивали мальчишку-мага из Кейне? Да ты боялся больше, чем он! Помнишь, как магистр Дамир возвратился с поражением? Почему ты не приказал его казнить? Побоялся гнева войска! Почему сегодня утром сразу же согласился подписать приговор? Боялся меня, боялся гнева людей! Переступи же через себя, забудь о страхе, прими решение. Я жду. Считаю до пяти. Один.
Август сжал виски двумя пальцами: то ли кровь от волнения прилила к голове, то ли Тьма в очередной раз дала о себе знать. Как же не вовремя, все духи Нави её побери!
– Два.
– Я предлагаю тебе честный поединок, – повторил император. – Это и без того слишком хорошо для тебя. Ты достоин лишь...
– Три, – зазвенел у него в ушах насмешливый голос асикрита. Юлия, бледная, как полотно, стояла смирно, только смотрела на плачущую взахлёб Ариадну и отчаянно кусала губы, чтобы не сорваться тоже. Август на мгновение зажмурился и пошатнулся. Маленькое чёрное облачко окутало его пальцы и начало медленно, но верно подниматься выше и выше. Слишком больно, чтобы думать о чём-либо ином, тем более холодной головой... И слишком не вовремя.
– Четыре...
* * *
Земля под ногами покачивалась и то и дело куда-то проваливалась. В глазах после длительного заключения было темно, и хотя вечер, окутавший столицу Империи, был достаточно светлым, Альвис не видел практически ничего перед собою. Голова кружилась от волнения, в ушах звенело – или это звенели цепи, сковывавшие движения его и его товарищей?
Он дышал глубоко и мерно, пытаясь успокоиться и словно стремясь надышаться этим воздухом, пускай чужим, но всё же почти совершенно таким же, как и где-то вдали, на землях, ставших ему родными. Не поднимая головы, он изредка смотрел на остальных троих его спутников: все они выглядели бледными и угрюмыми, но не побеждёнными. Они не боялись смерти, никто из них не боялся, – тревожило лишь то, что люди никогда не узнают правду.
Несмотря на то, что уже было достаточно поздно, на площади перед дворцом собралась толпа. Люди стояли вокруг наскоро воздвигнутого эшафота, сохраняя тягостное, гнетущее молчание. В сумерках невозможно было разглядеть лиц, но Альвис был уверен: ни в одном из нет ни поддержки, ни сочувствия.
Их подвели к деревянным ступеням. Он как предводитель шёл первым и поднялся тоже первым. Оглядел замершее людское море с возвышения и словно ощутил всю ту ненависть и презрение, с которым на него смотрела высшая знать Империи. Эти люди стояли в первых рядах, словно явились на какое-то представление, и, пожалуй, подобные кровавые зрелища были для них не большим, чем простые представления.
Ольф, Лин и Асаф поднялись следом и остановились чуть позади. Со всех четверых сняли цепи. Альвис потёр запястья, в кровь разбитые тяжёлым железом. Ольф встряхнул онемевшими руками, Асаф потянулся, будто после долгого сна, Лин не пошевелился и никак не отреагировал. Все ждали... Но чего?
– Где его светлость? – вдруг послышался из толпы чей-то голос. И тут же многие десятки голосов подхватили: – Где светлейший император и асикрит? Без них невозможно! Незаконно!