"О великий ветер, пускай они уже приходят поскорее, и всё закончится", – пронеслось в голове у воина. Ожидание смерти гораздо тяжелее и страшнее самой смерти, и он, стоя на шатких дощатых подмостках и отчётливо видя покачивающуюся перед глазами петлю с тройным узлом, уже не мог стоять одной ногой в Прави, другой – в небытие.
– Светлейший император задерживается у господина асикрита вместе с супругой, – послышался приглушённый голос одного из стражников. – Очень они вовремя!
– Ничего, подождём, – отозвался другой ровно и равнодушно. – А что, не терпится?
Первый пробормотал что-то неразборчивое, а Альвис выругался про себя. Неизвестно, сколько ещё продлится такая вот мука, пока император и асикрит не придут на площадь. И воздух вдруг показался каким-то разреженным и горьким. Он сделал несколько шагов вперёд и огляделся. Вдруг осознал, что на площади не так много знатных и богачей, а куда больше простого народа, толпившегося за их спинами, и вот их лица как раз выражали и поддержку, и сочувствие. Альвис глубоко вздохнул и твёрдым, полным уверенности голосом крикнул:
– Кому вы верите?
Несколько сотен глаз обратились к эшафоту, внимательно, с любопытством взглянули на этого человека в светло-голубой изорванной рубахе, высокого, светловолосого, совершенно не похожего ни на одного жителя Империи. Он был и оставался для них чужаком, а оттого ещё более интересным. Все замерли в ожидании того, что он скажет, и по рядам прокатилась едва ли не осязаемая волна тревожного предчувствия.
– Это всё клевета! Ложь! – громко и смело продолжал Альвис, поминутно оглядываясь. – В похищении наследницы виновен асикрит Сильвестр!
По неровным рядам прокатился испуганный и возмущённый шёпот. Кто-то кинул в деревянный помост гнилыми овощами.
– Быть не может! – выкрикнул кто-то. Альвис уловил, что голос донёсся из первых рядов, где стояла имперская знать.
– Это так, и я докажу! – крикнул он в ответ уже увереннее. – В день, когда это случилось, я пришёл с докладом к кондотьеру Риоццо, и мои люди были со мной! – он отыскал глазами в толпе старика-кондотьера, их взгляды на мгновение встретились. – Магистр! Докажите!
Вивьен Риоццо некоторое время молчал, а потом решительно раздвинул плотно сомкнувшийся передний ряд, сделал шаг вперёд и обернулся к народу.
– Да, это так, – эхом по площади прокатился его звучный бас. Альвис вздохнул с некоторым облегчением и продолжал уже смелее.
– Почему вы терпите это? Это бесчестье, унижение, грязь? Многие из вас ведь страдают просто так! Потеряли семью из-за нечестного доноса, дом и землю – из-за нового закона, ограничивающего вас в доходах! Вы – люди, а не скот и не дикие звери!
Толпа зашумела. Народ неистовствовал. И в невообразимом шуме этих голосов явственно ощущалось согласие с его словами. Воины из имперской стражи, что оцепили площадь, выхватили оружие: необходимо было остановить разъярённую толпу, пока не сделалось поздно.
– Повесить их! – выкрикнул кто-то из первых рядов, и несколько голосов подхватили. – Повесить! Чего вы ждёте, приказ был!
Двое стражников схватили Альвиса за руки, поволокли к ступеням. Краем глаза он увидел, что с его спутниками происходит то же самое. Ряды знати вдруг пошатнулись и разбились. В эшафот полетели камни и комья грязи вперемешку с мокрым снегом, но не в приговорённых, а в тех, кто исполнял приговор. А они торопились. Альвис почувствовал, что руки неестественно вывернуты и связаны за спиной. Сопротивлялся, как мог, но и ступни через пару мгновений оказались связанными. Воротник рубахи его разорвали, он кожей ощутил жёсткую и грубую верёвку, слегка сдавившую шею.
И вдруг посреди шума и криков раздался короткий щелчок и свист, и один из стражников, схватившись за грудь, начал медленно оседать на доски, судорожно хватая воздух. Между пальцев его заалела кровь, в груди, прямо между железных щитков, торчала стрела. Ещё несколько щелчков – и остальные, кто не успел сбежать со ступеней, тоже рухнули на деревянный помост. Альвис увидел, как в бурлящую и уже неконтролируемую толпу вклинился большой конный отряд – они и стреляли, те, кто оказался ближе к эшафоту. Ни одна стрела не пролетела мимо цели, это были хорошо обученные воины и меткие лучники.
Доски помоста прогнулись под чьими-то тяжёлыми сапогами, подбитыми железом. Несколько человек в золотисто-алых одеждах подошли к Ольфу, Лину и Асафу, освободили их, помогли спуститься. К Альвису подошёл один из них, молодой воин с загорелым лицом, орлиным носом и ясными голубыми глазами. Одним движением снял петлю с шеи осуждённого, перерезал верёвку, стягивавшую его запястья.