– Река долга да серебряна, – вдруг разобрал он, прислушавшись. – Долга да серебряна...
Ярико вскочил, ошарашенный услышанным, и огляделся, но никого, кроме него да спящих ребят, вокруг не было видно. А Славка тем временем повернулась на спину, раскинула руки в разные стороны, и промолвила вполне разборчиво:
– Холодна вода в ней, как лёд по зиме, а о тайне лишь тому известно, у кого вёсла в руках...
Глаза её были открыты, но взгляд казался пустым и бессмысленным. Ярико бросился к ней, схватил за плечи, начал трясти, но она не просыпалась. Голова её безжизненно моталась из стороны в сторону, косичка прыгала туда-сюда. Юноша выпустил её плечи и, немного помедлив, ударил по щеке.
– Славка! Проснись!
Тут же Славка вскинулась, моргнула, очнулась будто. И встретилась с изумлённым и испуганным взором Ярико.
– Что такое?
– Спишь и... – Ярико нахмурился, провёл влажной ладонью по лицу. – И разговариваешь...
– Не слышала, – ужаснулась девушка и тут же прикрыла себе рот ладошкой, да уже поздно было: рассказала обо всём.
– Ты о тайне говорила, – вспомнил Ярико. – И о реке какой-то. Холодная, серебряная. А о тайне известно только тому, у кого вёсла в руках. Чёрт знает что!
Славка выдохнула, собираясь с мыслями, потёрла виски. Неужели она так во сне и сказала обо всём? А если бы рядом не Ярико был, а кто-то ещё другой? Враг? Так бы все тайны и выдала, сама о том не догадываясь.
Знала бы она, как была близка к истине в мыслях своих...
Астра удовлетворённо хмыкнула, по привычке повертела в руках рыжий завиток. Несомненно, они не так просты, как кажется, и поэтому надо опередить их. Предупредить людей. Добраться до реки раньше, чем это сделают они.
Глава 9. Перевозчик
Щёлкнув пальцами, Астра привычно почувствовала, как всё тело окутывает послушный тёмно-фиолетовый вихрь, зажмурилась на мгновение, а потом, открыв глаза, увидела, что стоит на подворье самого князя. Поглубже завернувшись в свой тёмный плащ, она быстро прошла к терему, поднялась на крыльцо, коснулась холодной ладонью замочной скважины. Все двери для неё были открыты.
Астра вспомнила, как впервые вошла сюда ещё совсем молоденькой девчонкой. Она и сейчас такой казалась: подумаешь, минуло каких-то сто солнцеворотов да ещё три десятка... Белогор любил её. Некоторое время, те несколько счастливых зим, пока они были вместе, Астра даже чувствовала, что у неё в груди бьётся живое, горячее сердце. Чего, конечно, быть и не могло... Но Белогор стал точно одержим. Чего нельзя было сказать о нынешнем князе, его правнуке: Ольгерд был слишком холоден, чтобы суметь разжечь такую страсть, слишком расчётлив, чтобы броситься на поиски рун в порыве безрассудства, слишком отрезвлён прежними неудачами, чтобы без оснований надеяться на мгновенный успех.
Астра знала, что не по душе она Ольгерду. Князь ещё с молодости окружил себя верными и преданными, такими же холодно-сумасбродными и жестокими, готовыми пойти в самое пекло по одному его слову. А о любви, тем более о любви ведьмы, Ольгерд не задумывался. Не секретом для Астры было также и то, что князь уже был когда-то влюблён без памяти, а такие люди, как он, любят в своей жизни только раз. И там уж – либо до того, как уйдет любимая на Звёздный Путь, либо – до глубочайшего разочарования. Что произошло с первой и единственной возлюбленной Ольгерда, Астра не знала, да и не старалась узнать. До того ли было...
Из главной горницы доносились приглушённые голоса. Астра ступала неслышно и мягко, словно рысь. Она и вправду напоминала в тот момент бесстрастную, благородную рысь: спокойная, величавая, а в зелёных глазах, оттенённых яркой рыжинкой распущенных по плечам локонов, светился недобрый огонёк. Подойдя к запертой двери, она снова коснулась замочной скважины, выждала немного и беззвучно толкнула дверь. Та поддалась с лёгкостью, без скрипа, и тут же Астра остановилась на пороге перед всем Советом. Ольгерд, молча сидевший во главе длинного стола, хмуро поглядел в её сторону, но ничего не сказал. По рядам ратников прокатилась волна неразборчивого встревоженного шёпота, в котором Астра разобрала только одно слово – "рыжая". В ледяном молчании она неторопливо обошла стол и всех, за ним сидящих, почувствовала добрый десяток взоров, вперившихся в её спину, прямую, как струна. У самого подножия княжьего трона она остановилась, слегка склонила голову.