– Кто вы? – выдохнул Альвис. – Что вам нужно?
– То же, что и вам, – ответил Акт Майер. – Жизнь. И свобода.
Он дождался, пока Альвис распутает верёвку на ногах, и добавил:
– А теперь идёмте с нами. Расскажем господину асикриту о правилах нашей игры.
Глава 29. Меж двух огней
Асикрит открыл было рот, чтобы произнести роковое "пять", как неожиданно император покачнулся, схватился за стену и согнулся пополам от боли. Сжал зубы, отчаянно пытаясь не стонать. Ариадна подбежала к нему, вцепилась в его рукав.
– Папа!
Он не ответил, даже не посмотрел на малышку, только с силой оттолкнул её прочь, подальше от себя. Она отлетела на несколько шагов, ударилась локтем и громко заплакала, увидев небольшую кровоточащую царапинку.
С улицы доносились голоса, крики, звон оружия. Сильвестр медлил, не мог нанести решающий удар, ругал себя за слабость и трусость и всё равно чувствовал, что руки немилосердно дрожат. Тьма, исходившая густым искрящимся потоком от фигуры императора, окутала всё вокруг, ничего не было видно. Снизу раздался грохот: выбили дверь. А потом дом заполнился шумом, звоном стали, тяжёлыми шагами. Слуги не защищали хозяина, пожалуй, даже наоборот: открыли двери врагам. Крепче прижав к себе бледную и задыхающуюся Юлию, Сильвестр обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, но не успел: что-то острое и холодное с силой вонзилось между лопаток, он попытался вздохнуть – и не смог. Липкое и горячее потекло по спине под лёгкой туникой, в глазах потемнело, воздух неожиданно закончился, и асикрит рухнул набок, как подкошенный, увлекая за собой императрицу.
Юлия успела сбросить с себя его руку и выхватить кинжал. Поднялась на ноги, огляделась, убедилась, что Ариадна цела. Чья-то фигура – того, кто выстрелил в магистра – исчезла в густой дымчатой завесе Тьмы, и она никого не увидела. Со страхом и омерзением взглянула на мёртвое тело и отступила на негнущихся ногах.
– Юлия...
Голос Августа, хриплый, прерывающийся, какой-то незнакомый, послышался где-то совсем близко. Женщина обернулась и увидела его. Он уже не мог держать равновесие и стоял на коленях, опираясь на стену. Пульсирующими рывками Тьма вырывалась из его ладоней, груди, срывалась с запёкшихся губ вместе с дыханием и неясным шёпотом. Он не осознавал, что происходит, и бредил, ничего не понимая и не видя вокруг себя. За его спиной, где-то там, где пряталась насмерть перепуганная Ариадна, разворачивалась огромная чёрная сфера, охваченная огнём. Юлия встала на колени рядом с супругом, наклонилась поближе, чтобы разобрать слова.
– Давай же... – повторял он, задыхаясь, сквозь стиснутые зубы. – Давай... Я же просил... Скорей... Пожалуйста!
– Август! – Юлия вцепилась в его плечо, встряхнула. – Потерпи, скоро всё закончится, так ведь уже бывало!
– Нет! – простонал император и зажмурился от очередного приступа боли, скрутившего всё тело. – Это конец, Юлия... Прошу тебя... Переход вот-вот откроется, его нужно закрыть... Ты у меня сильная, ты справишься...
С этими словами он с трудом выпрямился, схватил руку Юлии и прижал её к своей груди. Женщина почувствовала, как бьётся его сердце – равно, толчками, почти замирая. Из её напряжённой ладони вырвались золотистые искры магии. Сквозь шум в доме и снаружи она слышала крики стражи, захлёбывающийся плач маленькой дочери. Через мутную пелену сознания пробился до боли знакомый голос... Или ей показалось?
Сердце Августа постепенно замирало, а Тьма вокруг него медленно рассеивалась. Юлия рыдала, не пытаясь сдерживать слёзы, но уже не могла убрать руку: её магия намертво сплелась с Тьмой, и разорвать эту связь не было никакой возможности. А потом густое чёрное облако рассеялось и совсем пропало. Крутящаяся чёрная сфера, которая уже начала было распахиваться, тоже сомкнулась и растворилась в воздухе.
– Спасибо... – обессиленно прошептал император и безвольной тряпичной куклой опустился на пол.
Юлия устало уронила руки на колени. Сил плакать и вообще двигаться больше не осталось. Плач Ариадны донёсся до неё откуда-то будто издалека. И вдруг рассеянный взгляд женщины упал на клинок, лежавший возле полы её туники. Она встала, неосознанно подняла его, сжала рукоять и, закусив губу, направила клинок себе в сердце. Она ушла в Правь вслед за мужем тогда – уйдёт с ним и теперь. Конечно, она не была уверена, что всё ещё так же его любит, но чувство долга казалось превыше всего. Во рту появился металлический привкус крови. Императрица прижала остриё лезвия к груди и слегка надавила, готовясь нанести решающий удар. Тьма, ещё не успевшая исчезнуть, обжигала ноги, огненно-чёрные лепестки лизали края одежды. Вдруг сквозь туман, затянувший сознание, императрица услышала знакомый голос: