– Госпожа, простите, – Арсений кашлянул, напомнив о своём присутствии, – вам нельзя волноваться. С девочкой всё хорошо, как вы сами можете убедиться. Вам стоит ещё немного отдохнуть.
Юлия согласно кивнула, ещё раз осмотрела Ариадну, расцеловала пухлые загорелые щёчки, слегка вздёрнутый носик.
– Я люблю тебя, – прошептала она ласково. – Больше всех на свете люблю. Только маме нужно чуть-чуть поспать. А ты можешь ещё немного поиграть на улице. Хорошо, радость моя?
– Ага, – Ариадна довольно кивнула. Арсений наклонился, взял её маленькую ладошку в свою.
– Пойдём, солнышко.
Девочка доверчиво сжала его руку и, то и дело оглядываясь на мать, засеменила следом. Целитель спустился сам, снял с высоких ступенек Ариадну, и дощатая дверь с тихим скрипом затворилась. Юлия устало потёрла виски и закрыла глаза, откинувшись назад.
Глава 30. Прости и прощай
Вечером того же дня, убедившись, что ни Юлии, ни её дочери ничто больше не угрожает, Альвис и Лин вернулись в Сайфад. Сама императрица должна была вернуться туда, когда беспорядки будут устранены, а волнение разбушевавшегося людского моря утихнет. На это требовался уж точно не один день, однако восстание угасло так же быстро, как и вспыхнуло: узнав, что и император, и асикрит мертвы, а императрицы в городе нет, народ довольно скоро успокоился. Дома Сильвестра и его приближённых сгорели дотла, и на их месте собирались выстроить жилища для тех, кто по вине закона остался без крова, а таких было более чем достаточно.
Весь день Юлия провела в небольшом селении в окрестностях Норрена. Отсюда была родом Петрония, и они с Ремусом, узнав о случившемся в Сайфаде, отыскали императрицу с помощью лекаря Арсения и предложили ей на время остановиться у них. Ближе к ночи из столицы прислали гонца с просьбой передать, что в городе всё относительно спокойно, и дорога открыта.
Не желая и дальше быть случайной гостьей в чужом доме, Юлия решила вернуться, и как можно скорее. Ей хотелось попрощаться с прошлой жизнью, с Августом, ещё раз войти во дворец Реджетто совсем другим человеком после всего произошедшего за последние несколько дней. Смерть императора не давала ей покоя. Мысль о том, что он умер именно от её рук, что это она забрала его силу и магию, и неважно, что он сам просил об этом, не позволяла женщине даже ввздохнуть полной грудью, ей словно казалось, что на её плечи давит невыносимая тяжесть. Не только давит, но и обжигает огнём преисподней...
Вместе с Ариадной и со своими спутниками – Актом, Арсением, Асафом и Лином – Юлия вернулась в Сайфад. Город, казалось, пережил жестокое разорение: таким опустевшим, серым и притихшим он казался. На месте богатых домов было пепелище, дорога к императорскому дворцу была вся разбита и истоптана конскими копытами, снег кое-где был всё ещё обагрён пролитой кровью. Юлия хмурилась и отворачивалась, а Лин, державший на руках маленькую Ариадну, закрывал девочке глаза ладонью.
Дворец Реджетто, белоснежный, с позолоченными перилами и узорами на дверях, мраморными лестницами и высокими, чистыми окнами, поднимался посреди опустошённого города лишним, словно бы нелепым великолепием. Юлия поднималась по ступеням, не оглядываясь и прикрыв глаза – знала, что их тринадцать, – но на последней вдруг споткнулась и смущённо остановилась.
– Что такое, светлейшая госпожа? – озабоченно спросил Асаф, подхватив её под локоть. Юлия качнула головой.
– Ничего, благодарю. Просто неосторожно встала.
– Аккуратнее, ваша милость, – он почтительно поклонился и выпустил её руку.
– Передайте Ариадну на руки служанкам. Ей нужно успокоиться и отдохнуть. Пусть сделают всё, что она попросит. Сегодня ей можно.
– Будет исполнено, светлейшая госпожа, – Асаф снова кивнул. – А вы?
– Хочу зайти в тронный зал, – негромко ответила Юлия и, дождавшись, пока они все разойдутся, решительно распахнула тяжёлую дверь и вошла.
Во дворце было тихо, как и в самом городе. Всё будто уснуло... или умерло? Но женщине хотелось верить, что жизнь ещё теплится в этом белоснежном ледяном великолепии, что из маленькой, угасающей искорки можно раздуть живое и горячее пламя. Своё предназначение теперь она видела в этом: необходимо было вернуть Империю к жизни, а те, кто ей в этом поможет, обязательно найдутся.
Она вошла в тронный зал, медленно, осторожно, будто боясь очередной ошибки. Но ничего не произошло. В огромном зале, заполненном тусклым и прохладным солнечным светом, было непривычно тихо и пусто. Он не пострадал, все вещи остались на своих местах, даже запах – мирры, ладана и сухой хвои – остался прежним. Императрица глубоко вздохнула, стараясь запечатлеть его в памяти на всю оставшуюся жизнь – а потом подошла к высокому окну и широко распахнула его, позволяя привычному аромату выветриться и словно прощаясь с прошлой жизнью, разрывая тоненькую ниточку, связывавшую её с прошлым.