Глухой удар в ворота нарушил тяжкую, гнетущую тишину. Арбалетчики и лучники приняли боевую готовность, и со стен на атакующих посыпался град стрел. Простые люди, не воины и не обученные, но тоже пожелавшие принять участие в обороне, распределились вдоль стены и помогали защитникам тем, что сбрасывали на штурмующих камни, лили из огромных чанов горячую смолу и кипящее масло, срезали крепления верёвочных лестниц и сбрасывали крюки, с помощью которых эти самые лестницы и закреплялись.
Однако тех, кто пошёл на штурм стен, было однозначно больше. Защитники не успевали следить за каждым, и это привело к тому, что часть нападающих уже взобралась на стены. Они сражались с лучниками, мешая тем стрелять, атаковали со спины, сбрасывали со стен дозорных, гасили сигнальные факелы и костры, что значительно усложняло работу тем, кто ждал снизу. Пешие отряды про предводительством Йалы поднялись на помощь защитникам стен, но и этого было недостаточно.
Ольгерд стоял среди своих арбалетчиков на северо-западной части стены. С его позиции хорошо просматривалась часть тракта, и в перерывах между прицелами, выстрелами и сменой стрел Ольгерд видел, как из-за неровной линии холмов появляются всё новые и новые десятки воинов из Халлы. На юго-западной части, с другой стороны, происходило всё то же самое. Противники старались окружить город, что, следовало признать, выходило у них достаточно неплохо. Ряды защитников быстро редели. То и дело какой-либо отряд посылал за помощью или отправлял гонца к Отцу Совета с заданием доложить обстановку, и всякий раз эта обстановка становилась всё тревожнее и опаснее.
Положение защитников было очень шатким. За первым штурмом последовала небольшая передышка, а следом – вторая волна штурмующих, за ними – третья. У лучников уже заканчивались стрелы, ряды арбалетчиков были сильно разрознены, чанов с кипящей смолой почти не осталось: она быстро застывала, а таскать котлы вверх и вниз по лестницам и нагревать её несколько раз было делом не одной минуты. Пробив оборону первого края, противники шумной вооружённой толпой ринулись к воротам, откуда-то приволокли таран с заострённым концом. На их головы сыпались тяжёлые камни, лились последние потоки горячей смолы или масла, и всё равно, казалось, их ряды только увеличивались. Кит, стоявший во главе полусотник конных воинов, передал приказ подготовиться: ещё несколько особенно мощных ударов, и чужаки ворвутся в город. Их задачей было не пропустить противников дальше крепостицы, но это было почти невыполнимо.
Он сосредоточенно следил за вторыми воротами, уже дрожавшими под напором мощнейших ударов бревна с заострённым концом. Пока ворота не рухнули, у них было время, но его оставалось всё меньше с каждым мгновением. Кит, сосредоточившись на счёте, не сразу понял, что крик откуда-то сзади обращён к нему.
– Ваше величество! Ваше величество!
Король резко обернулся, придерживая поводья, чтобы конь под ним не волновался. Молодой парень из десятков конницы, что оставалась под другими стенами, примчался почти с противоположного конца города.
– Что случилось?
– Склад горит, – выдохнул парнишка, стаскивая шапку и вытирая мокрые дорожки с лица и висков. Кит нахмурился, почувствовал, как где-то внутри что-то натянулось до предела.
– Какой склад? – тихо спросил он, заранее зная ответ и боясь подтверждения догадки.
– Ну, этот, – гонец поскрёб в затылке свободной рукой, – там, где зерно всякое, овощи... Были... Он у нас один на город, насколько я знаю.
– Значит, осада? – жёстко спросил Кит, не обращаясь ни к кому конкретно. Воины из полусотни его услышали, начали оборачиваться, по неплотным рядам прокатилась волна встревоженного шёпота. Увидев, как нахмурился и посуровел король, гонец тоже смутился, скомкал в руках шапку, опустил взгляд.