– Я не знаю...
– Так узнайте! – рявкнул Кит неожиданно строго и резко. – Обойти стены со всех сторон, пусть несколько человек объедут и передадут сведения об обстановке Ярославу. Стоять! – окликнул он парня, уже собравшегося сорваться с места. – Передай Эгиллу и Лодину, чтобы из города вывезли всех женщин и детей. Пока они нас не оцепили полностью, ещё можно успеть.
– Но как? – растерялся тот.
– Эгилл знает, как, – бросил король в ответ. – Тем, кто снаружи, неизвестно о третьем подземном ходе, а если и известно, то очень вряд ли. Он настолько широкий, что обоз вполне можно переправить. Он ведёт к тракту, который выходит в сторону Валеха, а до него достаточно много вёрст, чтобы сражение не перекатилось туда. К тому же, если нас осадят, то именно женщины и дети пострадают в первую очередь. Давай, полетел уже, – наконец приказал он. Парнишка-гонец приподнялся в седле, почтительно поклонился и исчез в толпе.
Едва Кит успел передать приказы и распоряжения, как вторые ворота рухнули, и чёрный бурлящий поток тяжело вооружённых всадников хлынул на улицы города.
Ярико сам не заметил, как оказался во главе небольшого отряда, который и отрядом-то с трудом можно было назвать. Это были воины и новобранцы, отбившиеся от своих десятков, неизвестно как оказавшиеся напротив запасного въезда в город. Этот въезд взяли штурмом быстро, и обороняться пришлось также не менее спешно. Ярико уже не думал о том, что должен убивать собственными руками. Он видел врагов, слышал, что штурм протекает успешно, а значит, готовится долгая осада. Слышал, что противники подожгли продовольственный склад, помнил, что где-то там, в почти незащищённом городе, остаются его мать и жена с ещё не родившимся ребёнком. Райда, Сигрид, Дина – эти три имени отчаянно крутились у юноши в голове, вытесняя все остальные мысли и заставляя забыть о себе, о страхе, о смерти.
Клинок со звоном скрестился с чьим-то чужим. Рука налилась свинцовой тяжестью, он уже чувствовал, что устаёт, однако стоял на ногах твёрдо. Противника он не видел: лицо его было скрыто за опущенным забралом шлема, но судя по движениям, это был достаточно молодой воин, быть может, его сверстники или парень немногим моложе. Их поединок длился достаточно недолго: оба уже были уставшими. Ярико не думал о технике боя на мечах, которую объяснял ему Йала когда-то относительно недавно, – руки и ноги словно сами вспоминали необходимые движения. Присесть, выпрямиться, развернуться, выпад. Удар, ещё удар. Отклониться, снова развернуться, зайти со спины, пока противник разворачивается. Чужой меч едва не цепляет доспехи, но он успевает увернуться и снова делает выпад, из-за багрового закатного солнца, бьющего в глаза, плохо видит, куда именно. Но соперник вдруг пошатывается и падает, а Ярико, отступая шаг назад, вдруг понимает, что ему уже не страшно. Совсем не страшно. И этот поверженный враг, рухнувший на мостовую к его ногам – это его победа над собой, над боязнью, над смертью.
Неожиданно, когда он отошёл к стене передохнуть пару секунд, на плечо опустилась чья-то рука в железной перчатке. Ярико обернулся и увидел Винда. Тот стащил перчатки, снял шлем.
– Из города по приказу короля вывезли всех женщин и детей, – тихо сказал он. – Осада уже неизбежна, мы явно проигрываем, их слишком много. Даже если они займут город, они задержатся здесь ещё надолго.
– Мы не сможем отбиться через день? Через несколько дней?
– Нет, – мужчина покачал головой. – Это невероятно. У нас очень много раненых, к тому же в городе не осталось еды и после пожара вполне может не остаться и воды тоже. А выход к реке нам перекрыли. Погибших тоже много, помощи ждать неоткуда, разве что... После того, как уехал последний обоз, подземный ход остался открытым, его закроют только с приказом короля или с твоим приказом. Позволь мне выбраться из города. Доберусь до Земель Тумана и через две или три седмицы приведу помощь.
Ярико задумчиво поскрёб подбородок. Две или три седмицы – срок немалый, произойти может всё, что угодно, вплоть до полного падения города, но до этого ни в коем случае нельзя было доводить. А то, что осада затянется на три седмицы и, возможно, ещё дольше, казалось вполне вероятным.