К вечеру огромная армия из семи сотен неплохо вооружённых людей покинула пределы Вендана. Альвис взял под под свой контроль сотню лучников, Уилфред и Эйнар остались во главе всего войска. Ивенн, непривычно притихшая и встревоженная, захотела остаться в той сотне, где будет Уилфред: это была одна из конных сотен, но девушка уже умела сражаться по-разному: и пешей, и конной, и на расстоянии. Уилфред ничего не имел против, но в очередной раз попросил её быть осторожнее.
У подъезда к перевалу Ла-Рен пришлось делать привал: уставшие лошади теряли подковы, да и у людей выдержка была всё-таки не железная, несколько дней безвылазно в седле способен был провести далеко не всякий. Правитель распорядился, что с рассветом им снова выдвигаться в дальнейший путь, а на ночь выставили дозоры, распределили смену и разбили лагерь.
Глава 34. Плата за счастье
Небольшая передышка всем, как одному, показалась крохотным затишьем перед суровой бурей. Время было позднее, уже за полночь. Почти весь лагерь, кроме караульных, погрузился в сон, мерное дыхание спящих и похрапывание лошадей сливались с шумным тёплым ветром. Однако по ночам было всё ещё холодно. Ивенн грелась у костра, зябко кутаясь в плащ и протянув замёрзшие ноги к огню. Иттрик сидел боком к ней, разбирал свою холщовую сумку со снадобьями и травами: он знал, что магия не всесильна, и некоторые на первый взгляд простые вещи ей неподвластны.
– Завтра мы можем умереть, – вдруг негромко сказала девушка, не оборачиваясь. – Любой из нас. Что ты думаешь?
Иттрик ненадолго оставил сумку, внимательно посмотрел на Ивенн. На ее побледневшем лице лежали темные тени от костра, а в чуть прищуренных серых глазах плясали рыжие отблески.
– Я... не знаю, – так же тихо отозвался целитель. – Мне не страшно, но почему-то тревожно. Из всех, кто сейчас с нами, треть или даже больше могут не вернуться, ты права.
– Погибнуть можно и в мирное время, – резонно заметила Ивенн. – Вот, например, Тьма...
– Тьма – это другое. Это почти разумная и почти неконтролируемая сила, которая изначально направлена на смерть и убийства. Если тебе, Эйнару и еще очень немногим удалось обуздать ее, это значит только то, что она покорна временно, и мы сами в этом неоднократно убеждались, – он вывернул сумку наизнанку и вытряхнул из нее пыль, комья земли, сухие травинки, помолчал немного, отогревая руки у огня, и снова заговорил. – А война – это противостояние между людьми. Люди убивают себе подобных, издеваются над ними, а значит, издеваются над собой, медленно убивают себя, свою душу. Наверное, на войне важно бояться не смерти, – добавил он, немного подумав.
– А чего боишься ты? – Ивенн взглянула на него совершенно серьёзно.
– Боюсь, что мне придется взять оружие. И... потерять вас. Слушай, Ивенн, – Иттрик вдруг нервно сглотнул, откинул назад выбившиеся светлые пряди, очевидно волнуясь и стараясь не смотреть на неё. – Я пойму, если ты откажешься... Но... У меня ближе тебя никого нет, и я не знаю, что было бы без тебя. Когда мы вернемся в Вендан, ты... станешь моей женой?
Ивенн посмотрела на него. Иттрик слегка щурился от яркого света костра и чуть заметно улыбался, будто бы смущенно или виновато.
– Если вернемся... Обещаю, – улыбнулась Ивенн.
– Я все-таки открою свою практику, если честно, то уже работаю как бы на две стороны, – продолжал юноша задумчиво. – Переедем в город, заведем большую и добрую рыжую собаку...
– Хорошо бы, – Ивенн усмехнулась, запрокинув голову. – А пока иди спать, у тебя завтра много работы.
– А ты?
– А я не устала.
Иттрик молча поднялся и ушел в сторону давно уснувшего лагеря.
Ивенн еще долго сидела в одиночестве, слушая шорох пламени и задумчиво вглядываясь в танцующие искры. Думала о только что закончившемся разговоре и не могла дать себе ответа, тревожно ли ей самой, страшно ли за себя? Избавиться от страха смерти она, конечно, не могла, но всякий раз перед битвами успокаивала себя тем, что это – очередная тренировка, где нужно правильно держать оружие, следить за противником, не переоценивать собственные силы, не расслабляться ни на минуту.
Тихий шелест листвы за спиной и нечаянный треск сухой ветки, показавшийся неестественно громким в наступившей тишине, заставил задумавшуюся девушку вздрогнуть и обернуться.
Лорд Эйнар вышел из-за деревьев, обошёл весело потрескивавший костёр и сел напротив своей воспитанницы, скрестив ноги. Некоторое время они оба молчали. Правитель задумчиво глядел в огонь, подперев ладонью щёку, а девушка в который раз изучала его лицо, бледное, знакомое до каждой чёрточки, уже немолодое, тронутое морщинами и давней серебристой щетиной. В серых глазах Эйнара отражались живые отблески пламени.