– Ивенн! Ворота открыты, лорд Эйнар уже в городе! – Иттрик, чудом отыскавший её среди всего творящегося хаоса, пытался перекричать шум битвы. – В Ренхольд ворвалась Тьма, предводитель Халлы погиб!..
Одной только фразы про Тьму девушке было достаточно, чтобы она забыла обо всём остальном, перехватила поводья поудобнее и пришпорила лошадку, направляя её к мосту и к воротам. Иттрик помчался за ней, но немного отстал: ему всё же было не настолько привычно ездить верхом, как ей, к тому же с такой головокружительной скоростью.
Когда он доехал до площади Ренхольда, куда как раз и прорвалась Тьма, там уже толпился перепуганный и встревоженный народ. Огромные красноглазые псы выскакивали из разрыва, летучие мыши размером со среднюю собаку вылетали и кружили над головами, какие-то жуткие птицы с изогнутыми клювами, с крыльев которых сыпались искры Тьмы... Эйнар и Ивенн подошли к переходу с разных сторон. Все остальные старались держаться на почтительном расстоянии, а те, у кого было в руках оружие, оборонялись от страшных магических существ.
– Готова? – крикнул Эйнар. Ивенн кивнула в ответ. – Давай!
Разрыв был огромным и невероятно мощным. Сквозь створки постепенно раскрывающейся чёрной сферы был виден полыхающий огонь, ещё более жуткие существа преисподней, готовые вырваться наружу. Ивенн чувствовала, как руки дрожат от напряжения, а между лопаток, под рубахой, сползает влажная дорожка. Эйнар стоял достаточно далеко от неё. Переходов такого размера она ещё не видела, и у них с правителем не получалось полностью сдержать Тьму. Уилфред со своим небольшим отрядом прикрывал безоружных, отбиваясь от жутких красноглазых существ. Разрыв не закрывался, только становился шире.
– Подойди ближе! – наконец донёсся до девушки голос правителя. – Ещё ближе!
Они оба сделали несколько шагов к сфере. Горячее дыхание живой Тьмы обжигало лицо и ладони, у Ивенн слёзы брызнули из глаз, руки дрогнули, Тьма больно хлестнула по незащищённой шее. Девушка вскрикнула, отшатнулась, с трудом удержала свою магию. С каждым мгновением это удавалось труднее и труднее.
– Отпускай! – хрипло закричал Эйнар. – Отпускай, говорю! Я закрою сам!
Она не успела послушаться. Тьма мощным искрящимся потоком хлынула вперёд, сбила девушку с ног, приподняла в воздух, легко, как пушинку, несколько раз перевернула и с размаху швырнула спиной на мостовую.
Время вспыхнуло сполохом чёрных искр и растеклось по каплям. Ивенн с трудом нашла в себе силы открыть глаза. Иттрик тут же оказался рядом, протянул руку, помог подняться, отряхнул ее запыленную и потрепанную рубашку.
– Ты в порядке? Все хорошо?
Ивенн кивнула, но это вышло как-то неубедительно.
– Дай руку, – попросил он. – Тебе нужно немного восстановиться.
Их ладони соприкоснулись. На несколько мгновений их охватил яркий хоровод золотистых искр, а потом, когда он рассеялся, Ивенн изумленно оглядела свою ладонь, не до конца понимая, как такое возможно: еще только что она падала с ног от усталости и головной боли, а сейчас – будто ничего и не было.
– Спасибо, – прошептала она. – А... где Эйнар? Всё закончилось?
Иттрик отвёл взгляд и закусил губу. Ивенн схватила его за плечо, заставила повернуться.
– Что случилось? Где он?
– Тьма стала слишком сильна, – вздохнул юноша. – В таких условиях выжить было невозможно. Он почувствовал, что переход только расширяется, и поэтому велел тебе отходить. А потом Тьма рванулась вперёд, и... в общем... он принял удар на себя.
Пока Иттрик говорил, они подошли к месту разрыва. Там уже ничего не было, только в воздухе витали последние чёрные искры, а люди собрались вокруг чего-то... или кого-то. Когда Ивенн и Иттрик подошли ближе, народ расступился, и Ивенн увидела Эйнара.
Он лежал на спине, раскинув руки. Глаза его были закрыты, голова безжизненно завалилась набок, в тёмных волнистых волосах, посеребрённых ранней сединой, запутались оставшиеся искорки Тьмы. Ивенн рухнула на колени рядом с ним. Слёзы душили, не давали глубоко вздохнуть, и она дала им волю. Горьким обжигающим потоком они полились из глаз, касались губ, сползали с подбородка и капали прямо в пыль. Ивенн неосознанно сжала руку правителя и не почувствовала биения сердца, которое обыкновенно можно было бы уловить на запястье. Прижавшись губами к тыльной стороне его ладони, девушка зарыдала с новой силой.
Уилфред стоял молча, скрестив руки на груди и сжав зубы, чтобы откуда-то из глубины не вырвался стон, больше похожий на вой. Эйнар был для него не столько правителем, сколько другом, и эта потеря забирала у коменданта слишком большую часть сердца, чтобы оно могло биться по-прежнему ровно и спокойно. Он кусал губы, сдерживая слёзы в присутствии других, но это удавалось ему с трудом.