Ещё раз бросив взгляд на свою распухшую ладонь, Ярико решил для себя, что всё-таки причина заявиться непрошеным гостем есть, хоть и слабая: воды попросить и отрез ткани на перевязку. И сам справится, поди, не впервой. Думая так, юноша подошёл к крыльцу и постучался. Прошло некоторое время, прежде чем из глубины дома послышались мягкие, шаркающие шаги, потом скрипнул ключ, поворачивающийся в замочной скважине, и дубовая дверь открылась. На пороге стоял старик в белой вышитой рубахе и с веночком из дубовых листьев на голове. Его длинные волосы были белы, как снег, лицо, доброе, кроткое, изборождено морщинами, бледные впалые губы слегка поджаты. В левой руке, тоже сморщенной, но крепкой и жилистой, старик держал витой посох с резным наконечником. Ярико невольно отпрянул на шаг и, словно спохватившись, поклонился в пояс хозяину лесной избушки.
– Здравствуй, дедушка, – промолвил он, и голос почему-то дрогнул. Старик, в свою очередь, прищурился и посмотрел на него, но без злобы, без хитрости, просто решая, стоит ли доверять молодому охотнику, так неожиданно оказавшемуся в его доме. Ярико чувствовал, что ладонь нестерпимо жгло, и пора было принять меры. Только теперь он сообразил, что северная часть леса была неизведанной, люди сюда практически не ходили, а поэтому можно было ожидать чего угодно, не говоря о том, чтобы столкнуться с магией.
– Уж столько здравия нажелали, куда только девать, – засмеялся старик и распахнул дверь пошире. – Впрочем, что... Я ждал тебя.
И только после этих слов его Ярико увидел, что Феникс, его обыкновенно недружелюбный и вредный Феникс, сидит на плече у старика и принимает ласку твёрдой, сухой руки.
– Проходи, сынок, – промолвил хозяин избушки. Ярико медленно подошёл, поднялся на крыльцо и, ещё раз вопросительно оглянувшись на старика и получив одобрительный кивок, вошёл в дом.
Лесная избушка внутри казалась ещё меньше, нежели снаружи. В сенях царил приятный полумрак, пахло засушенными травами, сухой землёй. Совсем как в доме у Славки и её матери, вспомнил Ярико. И тут же мысль о девушке словно клинком по сердцу полоснула: где же она теперь? Что с нею стало? Жива ли? Тем временем и хозяин вошёл в дом, Феникс слетел с его плеча и присел на узкий подоконник.
– Откуда ты знал, что я приду? Откуда ты меня самого знаешь?
Старик вздохнул. В светлых серых глазах его, добрых, выцветших от времени, засветилась тихая улыбка.
– Ярико, Ярослав, – произнёс он негромко. – Тебя ведь так зовут?
Юноша обескураженно кивнул.
– Ты прошёл через мою защиту, потому что в твоём сердце магия увидела добро. Покажи-ка свою руку, – старик потянулся к нему, Ярико протянул руку ладонью вверх. Ведун накрыл её обеими ладонями, что-то неразборчиво прошептал, и тот увидел, как побагровевшая опухоль почти мгновенно сошла, крохотная царапина между пальцев затянулась, и на её месте остался лишь короткий белёсый шрамик. Юноша изумлённо выдохнул.
– Кто ты?
– Я тот, кто оберегал тебя всё это время, – тихо ответил старик. – Тот, кто подарил тебе Феникса. Любим Евсеич меня звать. А так люди просто дедушкой кличут...
Ярико вскочил, опираясь обеими руками о шершавую поверхность стола. Быть того не может! Неужто это – дедушка Любим, о котором так много и с такой теплотой рассказывала Славка? Но ведь она говорила, что он умер! Сколько вопросов – и ни одного ответа!
– Но ведь ты...
– Умер, знаю, – улыбнулся дедушка Любим. – Умер для всех, и даже для своих родных. Просто за тебя тревожился. Отыщи княже дорогу ко мне, а он был к тому уже близок, – отыскал бы и тебя. Но я должен был сохранить тебе жизнь.
Ярико по привычке взъерошил светлые волосы, поправил тонкий кожаный ремешок, сползший после долгого бега по лесу. В одиночестве старик совсем лишился ума, не иначе. Какое отношение он может иметь к нему? При чём здесь он и вообще его жизнь? Так и спросил он у старого ведуна, и тот, вздохнув, понял, что краткими ответами от юноши теперь уж не отделаешься. Да и, верно, пришло время рассказать ему всё.