– А... а Славка тоже умеет... так?
– А кто её знает, – дедушка Любим хитро улыбнулся. – Сперва вытащить её оттуда надо. А там уж... может, и свидимся с нею.
– Что же мне делать? – в отчаянии спросил юноша.
Старик снова ненадолго задумался, но на сей раз молчание не затянулось. И, поднявшись из-за стола, он заговорил…
Глава 12. Жертва
Девчонка оказалась куда сильнее, чем рассчитывал Ольгерд, однако ему так и не удалось добиться от неё ни слова. Когда он поднялся из подземелья и вернулся обратно к себе в горницу, дверь тихонько скрипнула, и вошла Астра. Ольгерд мысленно закатил глаза: уж кого-кого он не хотел видеть, так это её. Но, не обращая на его вздох внимания, ведьма неторопливо подошла ближе и остановилась по другую сторону стола.
– В деревеньке умирают люди, – негромко промолвила она. Князю на мгновение почудилось, что глаза её сверкнули в полумраке. – Прогневились боги на наше племя. Что ни солнцеворот, то хворь какая.
– Когда? – изумился Ольгерд. – Только вчера всё в порядке было!
– А утром троих похоронили, – прищурилась Астра. – И ещё многие хворают. Сдаётся мне, девчонка во всём виной. Кому, как не ей?..
– И что делать?
– Жертву богам принести, нето не знаешь? – усмехнулась рыжая ведьма. – Женщину. Я на такую роль не подойду, так что... выбирай, княже. В селение вчера пришёл Перунов жрец. Ему можно обряд доверить... правда, немой он, ну так то не помеха...
Ольгерд поднялся, прошёлся по горнице из угла в угол, заложив руки за спину. Ответ на вопрос Астры был один: никого, кроме пленённой девчонки, в жертву принести было невозможно. Лишних людей нет... Так он и ответил ведьме.
Астра, согласно кивнув, бесшумно выскользнула из горницы и притворила за собою дверь. Превосходно... Ольгерд поверил. Дело сделано. А то, что хворь наслать на деревеньку пришлось, так это не страшно. И вправду что ни солнцеворот, то люди гибнут без особенных на то причин.
* * *
Славка медленно открыла глаза. Вокруг было темно и по-прежнему сыро. Первым делом она попыталась приподняться. Руки были развязаны, но запястья сильно саднило от жёсткой верёвки. Пить хотелось невыносимо, но воды не было, разве что вот с потолка самую малость капало, да и то... Славка приложила прохладную ладонь к груди: ей казалось, что так боль уйдёт, но тщетно. Под самыми ключицами, там, где когда-то был оберег, чувствовался воспалённый рубец от ожога. Славка вздохнула, села, уткнулась лицом в колени. Да, Ярико рассказывал, что Ольгерд одержим, но чтобы настолько...
Она не старалась сдерживать рыдания – слёзы катились сами, обжигали щёки, таяли на пересохших губах. В маленьком подвале стояла тишина, и из-за закрытой тяжёлой двери доносились чьи-то голоса, лязг металла, гулкие шаги. Неожиданно что-то скрипнуло, словно кто-то водил камнем по камню. Девушка вздрогнула, поспешно смахнула слёзы, огляделась, но ничего не заметила. Скрип продолжался, и наконец, спустя несколько минут, из стены за её спиной выпал небольшой камень и с глухим стуком упал на холодный пол. Славка испуганно отодвинулась подальше. Из образовавшегося оконца вдруг пролился тусклый рыжеватый свет факела и послышался чей-то шёпот:
– Эй! Ты жива там?
Славка озадаченно молчала. В небольшом проёме показалось бледное худенькое личико с заострённым подбородком и маленьким носом, так мило вздёрнутым кверху. Большие грустные глаза посмотрели по сторонам, а тихий, слабый голос продолжал:
– Я тебя не вижу... Ответь, если жива!
– Да жива я, жива, – буркнула Славка, однако поближе к оконцу не подвинулась. Верно, по ту сторону горел факел, но его света недоставало, чтобы разглядеть соседний подвал. – Кто ты?
За стеной послышался грустный вздох. Решившись наконец, Славка поднялась, поменяла положение, села поближе к образовавшемуся проёму и попыталась заглянуть туда, но увидела только часть лица своей таинственной собеседницы – девушки, быть может, немногим старше её самой. Как цветок, выросший без солнца и тепла, она была не особенно красива: худая, бледная, лицо её выглядело сильно осунувшимся, под глазами лежали тёмные круги. Светлые, почти белые волосы были собраны в небрежный хвост тонкой грязной бечёвкой и переброшены через плечо. С её стороны действительно горел факел, и от него на пол падали рыжие отблески.