С этими словами Ольгерд быстрым шагом вышел из горницы, пнув дверь ногой. Та с обиженным скрипом затворилась за ним. Едва князь появился на подворье, вслед за ним сразу поспешила стража.
– Где жрец ваш? – сердито спросил Ольгерд.
– Так вот там ждёт, – один из стражников, молодой парень, махнул рукою в сторону частокола. Там действительно стоял немой колдун в чёрном плаще с наброшенным на лицо капюшоном, устало прислонившись спиною к гладко обструганным доскам, и вертел в руках длинный изогнутый кинжал. Ольгерд кивнул.
Только у самых дверей подвала они остановились. Рука, сжимавшая меч, дрогнула. Как бы ни хотелось приказать самому себе, он знал, что не сможет просто так войти и... Хотя, впрочем, он этого не сделает, да ему и не придётся: девчонка нужна для свершения обряда. И, когда Ольгерд кивнул, один из стражников отворил перед ним дверь с почтительным поклоном. Ольгерд нахмурился и вошёл. Не время для раздумий...
Девчонка сидела прямо на сыром земляном полу, прижавшись спиной к холодной стене, кое-где поросшей травой. Подол длинного холщового платья был испачкан в мокрой земле, длинная тёмная коса – растрёпана и перекинута на грудь. Девушка словно спала, запрокинув голову. Ольгерд сжал губы и, резким движением сунув меч обратно в ножны, махнул рукою в сторону маленькой пленницы.
– Подними её!
Стражник послушно бросился к спящей девчонке, встряхнул её, схватив за плечи, и поставил на ноги. А ей, казалось, было совершенно всё равно, что происходит; она выглядела очень измотанной, бледной и осунувшейся, под нижними веками легли тёмные круги, и оттого казалось, что серые глаза её, усталые, равнодушные ко всему, будто бы светятся. Она словно вся светилась: маленькая, тоненькая, лёгкая, как тростинка, кажется, вот-вот подхватит её порывом ветерка и унесёт.
С минуту-другую Ольгерд смотрел девчонке в глаза, чуть прищурившись, по своему обыкновению, и молчал. Она тоже молчала, не задавала вопросов, и по её лицу было ясно, что безразлично ей всё, что он скажет.
– Мор в деревне. О том, что делают обыкновенно, слыхала, наверно, – без всяких предисловий промолвил Ольгерд. Пленница вяло кивнула. Русые прядки упали на бледное лицо. – Прогневались на нас боги, за что – только им самим известно. Задобрить надо, сама знаешь. Людей лишних у меня нет, а вот ты нам только мешаешь.
При этих словах Славка изумлённо и испуганно взглянула на него из-под коротких светлых ресничек, но он не обратил внимания на этот встревоженный взгляд её и продолжал.
– Богов задобрить только жертвой можно. Да что, ты уж сама всё поняла. Выводи её, – Ольгерд махнул стражнику. Тот всё так же молча развернул девушку к земляным ступенькам и слегка подтолкнул в спину. Славка медленно, не спеша поднялась. Несмотря на то, что последние пару дней она почти не двигалась, всё равно чувствовала себя совершенно измотанной, настолько, что даже по лестнице поднялась с трудом. Солнечный свет неожиданно резко ударил в глаза, и она была вынуждена прищуриться, в то же время подумав, что, вероятно, видит солнце в последний раз. Ни о чём не хотелось жалеть, только вот мать было жалко... И ещё жалела Славка о том, что Ярико не вернулся, не успели они даже словечком перемолвиться, может, он бы хоть что-нибудь придумал. И тут же девушка одёрнула сама себя: да кто ж знает, вдруг с ним и самим случилось что... Славка отогнала дурные мысли. Огляделась. Увидела колдуна в длинном чёрном плаще до самой земли. Он резко выделялся среди всех жителей деревеньки Загорья: у всех одежда была светлая, лица открыты, волосы русые растрёпаны ветром... А у него на лицо был надвинут капюшон.
– Стой, – вдруг приказал Ольгерд. – Бажен, сюда. Обряд хоть не забыл?
– Нет, княже, – глухо отмолвил юноша.
– Косу её тоже сжечь надо, – Ольгерд приподнял одну бровь. – Иначе вся сила её здесь останется, на Звёздную Дорогу не перейдёт.
Молодой ратник подошёл медленно, будто нехотя. Князь кивнул в сторону стоявшей возле него Славки.
– Давай!
Опустив взор, девушка увидела, как он всё так же медленно, дрожащей рукой, вытащил короткий нож из-за пояса. Крепко схватив Славку за косу одной рукой, он поднёс нож к её шее, примерился. Она закрыла глаза. На виске надрывно пульсировала тонкая жилка... Но холод лезвия не коснулся её. Что-то хрустнуло сзади, и девушка вдруг почувствовала, что голове стало непривычно легко. Бажен отпустил её, и волосы, остриженные по самые плечи, рассыпались. С содроганием она вспомнила, как матери когда-то пряха Росинка предлагала отрезать отросшие до колен волосы – неудобно ведь, но та сурово ответила, что без косы остаться – самый страшный позор для женщины...