После этого Славку подвели к жрецу, стоявшему без движения, и его тяжёлая рука опустилась на худенькое плечо девушки, пальцы крепко сжались. Девушка только голову опустила, ни на кого не глядя. Ольгерд тем временем обратился к колдуну:
– Только её можем богам отдать...
Колдун ничего не ответил, только кивнул медленно и какими-то жестами изъяснился с Ольгердом. Тот наконец махнул всем обступившим любопытным:
– Ну, идём!
Славка снова почувствовала, что её подтолкнули в спину, и послушно пошла вперёд.
Лес сгущался вокруг них. Великаны-деревья поднимались колоннами, пушистая листва изумрудным покровом протянулась над головами сельчан, под ногами чуть слышно шуршала опавшая хвоя, сухая трава. Девушка ощущала на плече цепкую, прохладную ладонь и отчего-то не смела сбросить её, попытаться убежать. Просто шла, тихая и покорная, и ей казалось даже, что за минувшие дни она совсем разучилась говорить.
Народ остановился на почтительном расстоянии напротив пантеона. Высокие деревянные и резные идолы окружали широкий камень – алтарь. Никто не решился подойти ближе. Немой колдун только ещё раз подтолкнул Славку, без слов приказывая ей идти дальше. На негнущихся ногах она приблизилась к широкому плоскому камню. Сердце с невероятной быстротой заколотилось где-то в горле, руки задрожали. Колдун взял девушку за плечи и развернул лицом к себе.
Глава 13. Лед и пламя
Славка побледнела, пошатнулась. Всё поплыло у неё перед глазами. Жрец Перуна слегка наклонился, отчего чёрный капюшон сбился на затылок, открывая нижнюю часть лица. И вдруг сквозь шум в ушах девушке послышался негромкий, едва различимый голос:
– Славка, милая... Ничего не бойся. Это я.
В изумлении она взглянула на колдуна снизу вверх, неожиданно встретилась с его сверкнувшими из-под чёрной накидки глазами – яркая, живая зелень, – и вдруг ноги подкосились, она начала тихо оседать наземь. Крепкие руки подхватили её и бережно опустили на прохладную поверхность камня...
Колдун обернулся к народу, воздев скрещенные руки к небесам, а потом, резко разведя их в стороны, ясно дал всем понять, что настала пора расходиться: таинство, как-никак, должно оставаться таинством. Ольгерд коротко отдал приказ своим людям уходить. Все повернули обратно, к деревне, и только спустя некоторое время, убедившись, что ушли все, Ярико подхватил потерявшую сознание Славку на руки и одним лёгким движением поджёг ворох сухой травы, чтобы, если кому-нибудь вздумалось проверить, они решили бы, что обряд исполнен.
За несколько минувших дней скитаний юноша выучил весь окрестный лес, как свои пять пальцев, и теперь ему не составило труда отыскать безопасное местечко, где можно спрятаться хотя бы на некоторое время. Добравшись до полянки, давно подмеченной, он осторожно опустил девушку на траву, сам сел возле неё, отряхнув руки о подол рубахи, уложил Славку поудобнее, стащил плащ и укрыл ее.
Прошло довольно много времени, прежде чем Славка открыла глаза. Медленно приподнялась, села, сбросив черную накидку. И вдруг разрыдалась, бросилась в объятия Ярико, и он прижал её к себе, гладя по голове, как маленькую. Она задыхалась от слёз и силилась сказать что-то, но не могла, рыдания душили. Ярико почувствовал, что рубаха его на груди насквозь промокла, но до того ли было!..
– Я так перепугалась, – всхлипнула Славка, отстранившись наконец, но всё ещё не отпуская его рук.
– Ну, что ты, девочка, – Ярико мягко улыбнулся. – Неужели подумала, что я тебя брошу?