Всё пронеслось у Ольгерда перед глазами: все шестнадцать минувших солнцеворотов. И то, как он, ещё совсем молодой парнишка, на чужую землю ездил с отцом и ратниками, отстал, заблудился, в лесу наткнулся на домик юной ведуньи, где она жила со стариком-отцом. Они дали ему приют на время… А ведунья была так хороша… Весна её звали, да и сама она была похожа на весну в женском обличье: юная, свежая, с двумя тяжёлыми косами, змеями вьющимися вдоль стройного стана… И остался Ольгерд с ней, полюбил её, мечтал, что родится у них сын-наследник, будущий правитель Загорья… А только не вышло, не сбылась мечта, и родилась у Весны девчонка. И забыл обо всём Ольгерд, разочарованный в самой судьбе, бросил милую свою с ребёнком, вернулся в своё Загорье. И даже не знал, что растёт у него доченька.
Доченька… Славомира… Славка… Впрочем, это и не могла быть никто иная. Клинок... Глаза серые, строгие... И силу внутреннюю он в ней почувствовал, хоть ей и самой об этом неизвестно, но другие-то чувствуют... Кто бы мог только подумать! Ольгерд метался по горнице, как загнанный зверь. Давно полетел на пол и кубок, полный до самого верха терпкого вина, и мелкие вещицы, и даже деревянные идолы. Только короткий стальной клинок он крепко сжимал в руке, боясь ослабить пальцы, и казалось ему, что в этом самом клинке, в этой руне Перуна, которую он собственноручно когда-то выжег, теплится последний жизненный огонёк маленькой сероглазой девчонки.
– Не жалей, княже, – вдруг раздался за спиной вкрадчивый, мелодичный и до боли знакомый голос. – Вот увидишь, не сегодня-завтра уйдёт мор, люди благодарны тебе будут.
Ольгерд обернулся. В полумраке горницы, при тусклом золотистом свече свечей он казался страшен. Холодные глаза цвета стали сверкнули в серебристом отблеске луны. Астра стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди. Впервые он увидел её без длинного тёмного плаща: она была в платье, так подчёркивающем её стройную, ладно сложенную фигурку. Тонкие худые руки, не тронутые загаром, были обнажены по локоть – широкие рукава не доходили до запястий; длинная тёмная юбка, вся в тонких складочках, облегала узкие бёдра; широкий шёлковый пояс подчёркивал все изгибы стройного, по-женски красивого тела. Ольгерд отвернулся и опустил голову.
– Что тебе нужно? – проговорил он раздельно, вложив всю свою суровость и холодность в эти три кратких слова.
– Только ты, – прошептала Астра, медленно подойдя ближе. Ольгерд снова почувствовал её тонкий, ни с чем не сравнимый запах. – Ради тебя я даже от мечты отказалась. Мне ведь тоже нужны руны, сам знаешь.
– Зачем? Тебе и без того всё доступно.
– Ты многого не знаешь о Звёздной Дороге, – усмехнулась рыжая ведьма, между делом подходя ещё ближе к князю. – Там, где она кончается, начинается другая жизнь. Те, кто об этом знает, не боятся умирать. Старик-пророк, который предсказал тебе роковую Ночь Серебра, говорил о мальчишке, у которого огонь в руках, помнишь ли? – он рассказывал тебе и о смерти.
– Я забыл, – хрипло отмолвил Ольгерд. Голос его не слушался, казался чужим, не своим будто.
– Плохо, – прищурилась Астра. Её ледяные руки мягко опустились на плечи Ольгерда, и он, оцепенев, отчего-то не посмел, не смог оттолкнуть её, как в тот раз. – Там, за Звёздной Дорогой, начинается другой мир, где жизнь такая же, как здесь. Только она меняет тебя полностью. Имя твоё... силы... и тебя самого... Я пришла оттуда. Как и моя мать, и моя бабка. Весь наш род начинается там. И я хочу домой.
– Так ступай, – нахмурился князь.
– Не могу! – воскликнула Астра. – Мы с тобою клятвой твоей связаны. Я обязалась перед богами помогать тебе. Мне уж путь домой заказан, – она невесело усмехнулась, и нескрываемая горечь послышалась Ольгерду в этой её усмешке. – Но ежели ты справишься со своими соперниками, мы сможем закончить начатое и получить каждый своё. Тебе – власть твоя, а мне – дорога домой. Мне была обещана корона Прави ещё задолго до того, как я пришла сюда.
– И ты жалеешь?
– Нет, – тень улыбки мелькнула по её бледному, заострённому лицу. Она приблизилась к Ольгерду, поднявшись на носочки, потянулась к нему. И вдруг он неожиданно для себя самого понял, что их уста слились в обжигающе холодном поцелуе, что его руки лежат на хрупкой талии у рыжей ведьмы, что он задыхается в тонком, едва уловимом аромате её бледной кожи. Собравшись с силами, он оттолкнул Астру так, что она едва устояла на ногах. Серые глаза князя метали молнии.