– Она влюблена была в меня, – тихо вздохнул Ярико, не глядя на Славку. – Когда-то. Видать, не забыла еще.
Славка кивнула, опустив глаза, и убрала за уши надоевшие короткие прядки. Совсем неудобно было без косы, ни ленточкой их собрать, ни заплести, а если просто так оставить, тоже не лучший выход: едва ветер подует, растреплет так, что вовек не разберёшь.
– А ты? – спросила девушка отчего-то шёпотом.
– А я тебя люблю, – серьёзно ответил Ярико. Славка вспыхнула, покраснела до кончиков ушей. За столь короткое время они успели привязаться друг к дружке так, что уже ничто не могло бы заставить их думать иначе. И вспомнила Славка, как когда-то давно мать рассказывала ей об отце. Она не любила ни говорить о нём, ни вообще вспоминать, но однажды дочь пристала к ней с расспросами в который раз, и она, поняв, что теперь от неё не отделаешься, рассказала. Правда, совсем немного, даже имени его не назвала. Испытания сближают, говорила Весна Любимовна, а он даже такого не выдержал. Славка не осуждала его: не знала, за что, и даже хотела искать его, но это было бесполезно: в деревеньке его ежели и знали, то предпочитали отмалчиваться. Испытания сближают, вспомнила Славка. Сближают, это верно...
Так, незаметно, в разговорах и молчании, к полудню они добрались до той дороги, где Ярико на днях наткнулся на домик старого ведуна. Защита – невидимый магический купол – на сей раз пропустила его без колебаний, словно узнала, но у юноши на этот счёт было иное предположение: магия чувствует магию, а значит, и руны, поэтому им удалось пройти сквозь этот купол беспрепятственно. Когда из густой зелени среди деревьев появилась небольшая избушка, он облегчённо вздохнул: до последнего боялся, а вдруг заблудился ненароком?
– Дедушка! – позвал он, подбежав к крылечку. – Дедушка, мы пришли!
Дверь избушки отворилась, и на порог вышел хозяин. А в следующее мгновение – никто опомниться не успел, как Славка бросилась к нему, обняла, уткнулась носом в его плечо.
– Дедушка! Милый! Дорогой мой дедушка!
Улыбаясь, старик погладил девушку по голове дрожащей рукой, расцеловал её побледневшие щёки, и она прижалась губами к его морщинистой руке, сама не веря своей радости.
– Выросла-то как... – вздохнул Любим Евсеич, когда она, наконец, отстранилась и взглянула на него со слезами на глазах. – Где же моя маленькая шалунья-Славка? А на батюшку своего похожа стала... Ой, как похожа... И надо ж было богам над вами так-то жестоко пошутить...
– Ты знаешь его? – изумилась Славка и смахнула непрошеные счастливые слёзы. – Знаешь?
– Лучше бы не знал, – старый ведун покачал седой головой. – Проходите в избу, внучата, я чай, умаялись с дороги-то. Да и потолковать с вами надо...
Всемир, Велена и Ярико, по очереди поклонившись хозяину лесной избушки, поднялись на крыльцо и вошли в дом, а Славка, улыбаясь сквозь слёзы, всё никак не могла поверить, никак не хотела отходить от дедушки.
– Мы думали, что ты... что ты умер, – вздохнула она, когда старик снова обнял её, как когда-то обнимал, совсем давно. – Отчего не вернулся? И ни весточки от тебя, ни словечка, ничего...
– Боязно мне было за вас, – отмолвил Любим Евсеич с грустью. – Думал, пошлёшь весточку – так сразу и откроешься. А если бы меня отыскали, то и к Ярико бы дорогу нашли, и к тебе... Ну, пойдём, – улыбнулся он, ласково потрепав Славку по щеке, как маленькую. – Пойдём, обо всём расскажу вам по порядку...
В доме старого ведуна было тепло и уютно, в маленьком камине Ярико уже успел развести огонь, который слегка разбавил тонкую пелену полумрака. Велена с позволения хозяина отыскала где-то нитки с иголкой и осторожно, боясь ненароком задеть кожу, зашивала рубаху Всемира прямо на нём. Славка скинула лапти, забралась с ногами на сдвинутые и покрытые плотной холстиной скамейки и подсела поближе к огню, протянула к нему руки, блаженно прикрыла глаза. На её бледном заострённом личике плясали рыжеватые отблески пламени.
– Угощать вас, внучата, боюсь, нечем, – ведун огляделся, и на глаза ему попался котелок, прикрытый тканью, свёрнутой в несколько раз. – Вот разве что зайчатины малость самую осталось, да хлебушко свежий, давешний.