– Давай сюда, дедушка, – засмеялся Ярико. – Мы её тут того... подогреем...
– Ты здесь прямо как свой, – заметила Славка с улыбкою.
– А то! – юноша принял котелок из рук Любима Евсеича и, обхватив посудину с обеих сторон рушником, подержал её возле огня. – Я тут у дедушки гостем был. Это ведь его голове светлой кланяться надо, я бы немого колдуна сроду не придумал.
По избе разнёсся умопомрачительный аромат жареного мяса и отвара из ромашки и земляники. Славка втянула носом воздух, и у неё от голода даже голова закружилась. Если вспомнить, то она не ела больше целого дня, но сдержалась, постеснялась просить добавки. Мать сказывала, кто много ест – тот похож на свинку. Вспомнив это глупое и оттого смешное сравнение, Славка только отлила себе в глиняную плошку немного ромашкового настоя и отползла подальше к стене, скрестила ноги, с наслаждением расслабилась, откинувшись на тёплые, гладко обструганные брёвна. Во всём уютном устройстве маленькой лесной избушки чувствовалась рука дедушки: вот и брёвна он сам рубил для стен, и доски для пола выстругивал, и всю мебель, небогатую, но ладную и крепкую, тоже сам сделал. Пригревшись у разгоревшегося очага, Славка смотрела на всех словно со стороны: Ярико от нечего делать дразнил Феникса, щелкая его по клюву и смешно каркая в ответ на его карканье, Велена пыталась отгрызть крепкую белую нитку, а та то и дело выскальзывала, Всемир смеялся над нею и всё старался достать её по вздёрнутому веснушчатому носику, а дедушка Любим неторопливо пил травяной настой и из-под седых бровей с тихой улыбкой глядел на уставших с дороги "внучат".
– Дедушка! – вдруг встрепенулась Славка, вспомнив о его словах, сказанных на крыльце. – Расскажи об отце…
Глава 15. Повелитель
– Ты уверена, что так уж хочешь о нём услышать? – вздохнул старик. Славка даже подалась вперёд, едва не пролив травяной отвар на платье.
– Я искала его много лет, – ответила она, и в серых глазах её плясали отблески пламени. – Я хочу хотя бы знать, как его зовут!
Дедушка Любим снова вздохнул, поскрёб в затылке и, наконец, словно собрался с мыслями.
– Ольгерд, – тихо промолвил он.
Славка даже не сразу почувствовала, что обжигающе горячий отвар проливается на платье и на колени. Её рот в изумлении чуть приоткрылся, серые глаза, и без того огромные, распахнулись ещё шире, да так она и застыла. На щеках её, немного разрумянившихся в тепле, снова расцвели бледные пятна. Она качнулась чуть назад, подхватила наконец глиняную плошку, медленно, дрожащими руками поставила её на стол.
– Это правда? – так же тихо спросил Ярико, глядя то на побледневшую Славку, то на старика. Дедушка Любим несколько раз кивнул и опустил взор. Всемир и Велена тоже притихли, не веря услышанному.
– К чему же мне вам лгать, – пожал плечами хозяин. – Я знал его не один солнцеворот и поначалу доверял ему. Когда мы отыскали его в лесу, раненого, голодного, почти без памяти, и выходили, он нам едва ли не руки целовать готов был. И так любил мою Весну...
– Тогда отчего ушёл? – прошептала Славка, поражённая услышанным, всё ещё не веря.
– Сына, видишь ли, хотел, – хмыкнул дедушка Любим. – Всё ему подавай, как он желает... То-то и бросил Весну...
– Не верю! – воскликнула девушка. – Да неужели можно своего ребёнка не любить?
– Ты мала ещё, Славка, – вздохнул Ярико, приобняв её за плечи. – Жизни не видела. Мы, впрочем, тоже... Но я знаю побольше твоего. Не всякий отец, да и вообще не всякий человек способен полюбить искренне, всем сердцем. Некоторые считают, что любовь заслужить надо, некоторые просто не могут проявлять чувства. Ольгерд, да и весь род его, начиная с прадеда Белогора, проклят. Белогор изгнал повелителя Тьмы, Свартрейна, в преисподнюю, а тот, едва огненное кольцо сомкнулось, швырнул проклятие ему в лицо. Теперь Свартрейн набирает силу, кто-то помогает ему, но кто – это нам неизвестно. Нужно снова закрыть ворота в Навь. Это желание я и собирался загадать в Ночь Серебра... Но в пророчестве сказано ещё и о тебе, а за минувшие дни я узнал многое. У тебя дар есть, но ты управлять не умеешь, тебе учиться надо..