– Бажен?
– Брат!
Копьё было тотчас отброшено в сторону; они обнялись, хлопая друг друга по спине.
– Князю ни слова, – бросил Бажен своему товарищу. – Идёмте. Поговорить есть о чём...
Дом Бажена стоял на самой окраине деревеньки, возле леса. Избы ратников почти не отличались друг от друга: невысокие, в один пол, срубленные наскоро и оттого без особенной красоты, ничем не украшенные, будто бы пустые. Подворье было совсем нешироким, поросшим травой; почуяв чужих, загремела цепью и хрипло залаяла рыжая лохматая собака. Хозяин, проходя мимо, потрепал её по холке.
– Тихо, Рыжик, тихо, – усмехнулся он. – Все свои. Проходите в избу, ребята, не бойтесь!
На столе дрожала лучинка в резной деревянной подставке. В горнице было тепло, даже чуть душно, и очень тихо: Бажен жил один.
– Ну, рассказывайте, зачем пришли, – промолвил он, сев за стол напротив гостей своих и сцепив руки замком перед собой. – Не просто так ведь?
Он засмеялся. Весёлые искорки запрыгали в зелёных глазах, и Велена, поглядев то на него, то на Всемира, подумала, насколько же они похожи. И взгляд один, и улыбка одна, и даже голоса совсем одинаковые, разве что у Бажена чуть более хрипловатый – да имеет ли это значение...
Всемир рассказал брату обо всём с самого начала. И о том, как он повстречался с Веленой в полесской деревеньке, и о том, как решился с нею вместе пойти, чтобы его искать, и обо всём, что с ними было в дороге. Даже руну кузнец всегда носил с собою, прикрепив её, как подвеску, к крепкому чёрному шнурку. Бажен поначалу не поверил, но потом, когда ладонь Всемира коснулась выжженого на дереве знака и тот вспыхнул слабым голубоватым светом, Бажен с изумлением согласился. Всемир прервал свой рассказ на том, что их друзья, Ярико и Славка, исчезли давешней ночью. Кроме как в Загорье, идти им было некуда, а вот только отчего-то они ушли и не вернулись.
– Я знаю, что произошло, слышал вчера, – негромко ответил Бажен, когда Всемир замолчал. – Схватили их по приказу князя. Обвинили в колдовстве.
Велена ахнула, побледнела. Всемир успокаивающе сжал её руку.
– Что теперь будет? – прошептала она, в страхе глядя на молодого ратника. Тот опустил голову, пожал плечами.
– Да кто знает, – вздохнул он. – Придумаю что-нибудь. Главное, вы сюда не ходите.
Так минуло три долгих, мучительных дня. Всемир и Велена вернулись в лесную избушку старого ведуна и в деревеньку не возвращались. Бажен старался на глаза князю не попадаться, только всё вертелся на подворье, по возможности прислушиваясь к происходящему и планам на ближайшее время. Казнь якобы обвинённых в колдовстве была назначена на последний день седмицы, на закат.
На широкой открытой местности собралась толпа: почти все поселяне, что были дома, вышли в назначенный час. Князь и трое его ближайших помощников стояли чуть в стороне от всех, казалось, им совсем безразлично происходящее, они говорили о чём-то своём. Несмотря на то, что был уже вересень-месяц, солнце палило немилосердно, спускалось к закату. Небо уже окрашивалось в сизые и нежно-розовые оттенки, от леса тянуло лёгкой прохладой. Наконец из толпы раздался чей-то вскрик:
– Смотрите!
Десятки глаз обратились к пленникам, поднявшимся будто из-под земли. Это были светловолосый юноша лет восемнадцати и маленькая, хрупкая девушка, казавшаяся чуть младше. Все, кто увидел их, вдруг сразу поняли: не могли эти двое сделать что-то, за что заслуживали бы смерти. А сам князь даже не обернулся в их сторону, и только когда стражники подвели их к наскоро сколоченному деревянному помосту, коротко махнул рукой.
Те, кто стоял к помосту ближе других, видели, что на бледных лицах ребят, освещённых последними лучами солнца, застыло безнадёжное равнодушие. По щекам девушки медленно, одна за другой, сползали слёзы, и она только изредка сжимала пересохшие губы, опуская взгляд и часто моргая. По приказу одного из ратников оба поднялись на две ступеньки, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, словно прощаясь. Одним ударом стражник выбил помост из-под их ног.