А потом вдруг он почувствовал невероятную лёгкость, хоть всё тело и болело: тяжёлая туша медведя откатилась в сторону, и снова перед затуманенным взором мелькнуло небо, переплетение ветвей, густая зелень. Над ним склонилась девчонка с длинной растрёпанной косой. Перед глазами всё плыло и темнело. Девчонка что-то сказала, но Ярико не услышал её и провалился в пустоту.
Славка отбросила лук и опустевший колчан в сторону – семь стрел истратила, почти все – и обернулась к молодому незнакомцу-охотнику.
Тот лежал неподвижно, раскинув руки. Голова его безжизненно завалилась набок. Рубаха, некогда чистая, расшитая алыми оберегами, была окровавлена и изодрана и вовсе превратилась в тряпку. Славка опустилась на колени подле раненого юноши, взяла его перепачканную руку в свою, поискала маленькую тоненькую жилку с обратной стороны запястья. Билась, дрожала... Значит, живой. Славка осторожно перевернула его так, чтобы причинять меньше боли, подхватила под руки и попыталась приподнять. Он был не особенно тяжёлым: пуда четыре или немногим больше. Пальцы Славки тут же испачкались в крови и в земле, но она не обратила на это внимания. Благо, поблизости оказалась... И хорошо ещё, что живёт не так уж и далеко. Главное – до избы дотащить, а там и матушка поможет, вместе справятся.
Однако к середине пути девушка поняла, что уже валится с ног от усталости. Добрых полдня по лесу проходила, а толком ничего, даже корзинку с ягодами, и ту у ручейка оставила, вернуться бы за ней, да уж не теперь. Славка остановилась передохнуть, осторожно, чтобы не причинить раненому охотнику боли, опустила его на землю, откинула со лба растрепавшиеся волосы и, оперевшись руками о колени, отдышалась, а потом опустилась на землю возле юноши, рукавом попыталась стереть кровь с его лица. Тёмные дорожки кое-где засохли и не стирались, а на левой стороне лица виднелась длинная неровная рана, всё ещё кровоточиащая и разрывающая щёку от губ до виска. Когда Славка дотронулась до нее, юноша глухо застонал, не открывая глаз, и девушка, испугавшись, погладила его по волосам, убрала с лица прилипшие пряди.
– Тихо, тихо, – прошептала она, будто заклинание. – Потерпи, скоро дойдём…
Она поняла: медлить нельзя. Он потерял много крови и, если в скором времени не придёт в себя, то может и… Славка даже подумать о смерти побоялась. Она поднялась, отряхнула колени и снова подхватила молодого охотника. Он показался ей тяжелее, чем был раньше. Но бросать его было нельзя.
Когда между деревьев показался невысокий частокол, огораживавший двор от посторонних глаз, Славкае не поверила своей радости. Всякий раз, останавливаясь, она проверяла, жив ли парень, дышит ли, и, когда она наконец добралась до дома, можно было уже почти не тревожиться.
– Мама!
Славка беспомощно оглянулась. Матери на дворе не было, но она выбежала из избы на зов, даже платком голову не успела покрыть, и длинные чёрные волосы разметались по плечам. Славка с некоторой завистью поглядела на неё: красивая, ничего не скажешь… А над ней самой судьба будто посмеялась.
Ведунья подошла к дочери, увидела, что она не одна. Во взгляде её глубоких тёмных глаз мелькнула тревога.
– Славка! Хвала богам, ты цела! Кто это? Что с ним?
Девушка виновато взглянула на мать из-под светлых ресничек, но та и не думала осуждать её. Наоборот, она с волнением глядела на молодого охотника и ждала ответа дочери.
– Охотился, – ответила Славка. – Думал медведя завалить одной стрелой и ножом.
– Ох, и знатно он его отделал, – вздохнула Весна Любимовна, быстро оглядев юношу. – Ну да ладно. И не таких на ноги ставили.
Она помогла дочери перетащить раненого в избу и ушла к колодцу за водой.