Славка смотрела на них и понимала, что, действительно, Велена права. Она бы и сама не пошла за Ярико, никакими просьбами, никакими уговорами не пошла бы, да только чувствовала, что так надо. Что она нужна ему, что без неё он не справится. А Велена, вероятно, пошла, просто потому что ей деваться было некуда. Брат сбежал из плена, из Загорья – и она с ним, потому что привыкли всегда вместе быть, всё вместе делать. Но теперь, когда руны превратились не просто в затейливые вещицы, наполненные магией, а стали настоящей опасностью, Велена вдруг захотела отказаться – и была права. Для неё оно того не стоит. Не стоит жизни, не стоит загубленного времени, потерянного счастья. А ей, Славке, одна дорога...
– Не сердись... – растерянно повторила Велена. Губы её задрожали, она снова всхлипнула, вскочила, подбежала к брату. Её тёплые руки опустились на его плечи, она обняла его, прижалась к его спине, прислонилась щекой к его плечу. Ярико, немного помедлив, обернулся и обнял её в ответ, погладил по склонённой голове.
– Да брось ты, – вздохнул он. – Не тревожься. Я все равно тебя люблю и к тебе вернусь... Кто знает, куда нас судьба забросит. Оставайтесь. Оставайтесь в деревне, мне и самому так спокойнее будет.
Велена заплакала, вцепившись в его рубаху. Он растерянно гладил её по голове, прикрыв глаза, и некоторое время в тихой горнице раздавались только судорожные всхлипы девушки.
– Пойдём, умоешься, – наконец сказал Ярико, с трудом отрывая от себя рыдающую сестрёнку. – Пойдём. Успокойся. Не навек ведь расстанемся… Ну, Велена, глупости какие, перестань!
Он приобнял её за плечи, и они вместе вышли из горницы. Дверь снова скрипнула, Славка задумчиво проводила их взглядом и, подтянув колени к груди, откинулась на тёплую деревянную стену. В голове роились десятки недосказанных, недодуманных мыслей, и ни на один возникший вопрос девушка не знала ответа. По правде говоря, она так и не поняла, что Йале нужно было от неё. Он что-то рассказывал о том, что в её сердце соединились Свет и Тьма, и поэтому только она может закрыть Врата Нави, которые открыла Астра... Но как? И когда? Должен же быть какой-то последний срок?
За дверью снова послышались шаги, и Славка поднялась, решив, что это вернулся Ярико, но вместе него вошёл дедушка со связкой сухих листьев в руках.
– Проснулась? – спросил он без всяких предисловий. – Вот и ладно. Помнишь, обещался тебе про Свет рассказать?
Славка молча кивнула.
– Ну, коли помнишь, так пойдём. Оденься потеплее, ночью мороз ударил, снежок выпал.
Повесив связку листьев на крючок у входа – сушиться, – дедушка Любим кивнул Славке и вышел. Та подошла к зеркалу: тёплой одежды никакой с собой, конечно, не было ни у неё, ни у Велены, и единственным выходом было поискать здесь, в доме. Славка спустилась в самую большую горницу, где стояли сундуки со всевозможным тряпьём. Неизвестно, зачем дедушка хранил всё это, но неважно – там можно было отыскать хоть что-нибудь подходящее. Славка с трудом приподняла тяжёлую крышку, подперев её плечом, нагнулась, запустила руки в сундук. Через некоторое время ладони нащупали что-то мягкое и пушистое. Девушка извлекла на свет большой пуховый платок, ненароком выпустив крышку и едва не оставшись без пальцев: сундук с грохотом захлопнулся.
На улице и вправду наступила зима: за ночь под ногами заметно подморозило, трава была покрыта тонким слоем серебристого инея. Деревья, тронутые холодом, обледенели после дождя и блестели так, что, казалось, были начищены воском. Старик-ведун уже стоял посреди двора, опираясь на свой высокий витой посох, и смотрел в серое небо, затянутое тучами. Едва Славка подошла, он одобрительно хмыкнул, оглядев старый платок на ее плечах.
– Матушкин, – заметил он. – Эх, внученька, не похожа ты на нее…
Помолчав немного и поглядев на смущенную девочку, он начертил на земле большой круг остриём посоха и указал Славке на него.