– Ярико! – крикнула Славка из последних сил. И хотя она знала, что зовёт в пустоту и что ей никто не ответил, она боялась просто молчать. – Ярико, где ты?..
Вдруг она почувствовала, как чьи-то руки схватили её за плечи, с силой встряхнули... и очнулась. Ярико прижал её к себе, коснулся губами её лба. Всё ещё не в силах отдышаться, Славка крепко обняла его.
– Тише, – прошептал он, однако и в его голосе слышались тревога и страх. – Тише, всё хорошо, я здесь...
– Что это было? – выдохнула потрясённая Славка. – Какой ужасный сон…
– Что ты видела?
При одном только воспоминании об этом у девушки снова задрожали губы, она всхлипнула, и юноша успокаивающе сжал её руку.
– Не говори, не надо... Ну, всё. Теперь уже всё. Не переживай, что бы там ни было, это сон...
– Спасибо, что разбудил, – прошептала девушка. – Не знаю, что было бы, если бы я всё до конца увидела...
– Ты так кричала, – Ярико снова обнял её обеими руками, как маленькую. – Я даже сам испугался. Меня звала... Ну, я и...
Вместо ответа Славка только крепче прижалась к нему и прикрыла глаза. Всё хорошо... Приснится ведь такое…
Глава 25. Визит в Ренхольд
Мгновения сменяли друг друга так быстро, что взгляд не успевал ни за что зацепиться: мелькнуло золотистое пламя свечи, несколько рун, собранных в круг, чьи-то руки, сцепленные замком, голубоватый огонь и длинные, вьющиеся нити Тьмы. Чёрный туман с тихим, едва слышным шелестом переплёлся с огнём, сцепился, скрутился и – одолел его. Чей-то пронзительный крик раздался сквозь этот тихий, зловещий шелест – кто-то кого-то позвал, отчаянно так, испуганно. Иттрик резко открыл глаза, часто дыша, сорвал капюшон и осмотрелся. В горнице было темно, в окошко заглядывал бледный серп месяца. Юноша сжал виски ладонями: по ночам постоянно болела голова, иногда боли были настолько сильными, что он не мог спать. Провёл рукой по лицу – между пальцев сползла тонкая струйка крови. Опять... Он зажал нос двумя пальцами и запрокинул голову, попутно осматриваясь в поисках чего-нибудь холодного, но горница была почти пуста: ничего, кроме расправленной постели, стула и стола, в ней не было.
Иттрик мог поклясться в том, что он узнал этот голос – голос того, вернее, той, кто кричал. Он бы узнал его из сотни других, похожих. И самым страшным в привидевшемся кошмаре ему вдруг показалось то, что он видел и слышал всё, но не мог ничем помочь. Славка… Одни боги знают, как он любит ее!
Когда кровь остановилась, юноша встал, подошёл к окну и выглянул на двор. У невысокого, гладко обструганного частокола стояли двое: одним из них был Йала, он узнал его невысокую, плечистую фигуру, а другой, собеседник его – явно нездешний, судя по одежде. На нём была чёрная рубаха, расшитая серебряными нитями, широкие штаны-шаровары, подхваченные у ступней бечёвками, белая накидка из меха горностая. Он держал под уздцы коня, казавшегося под стать хозяину – вороной, холёный, с длинной гривой, заплетённой в косички, сильными ногами, богато украшенной сбруей. Иттрик затаил дыхание. Разобрать слова было очень трудно: воины переговаривались очень тихо, но кое-что ему всё-таки удалось услышать.
– Мне необходимо поговорить с Китом, – промолвил незнакомец после краткого приветствия.
– Но уже за полночь, – Йала развёл руками. Воин спокойно взял его за плечо, взглянул в глаза.
– Прошу тебя. Я не был здесь с тех пор, как ваш Совет перенесли из Реславля сюда. Не знаю, когда у меня в следующий раз получится так же удачно добраться до вас. У меня важные вести.