Винд приехал рассказать Киту о том, что на сторону Велимира переходит всё больше жителей Восточного княжества, и даже некоторые люди из племени Сварога – к счастью, не все из числа жрецов – присоединяются к его дружине. Сам же Винд тщательно следил и за тем, чтобы жрецы по возможности не приходили к князю на службу, отказываясь от служения своему богу, ведь те способности, которые они обладают, могут пригодиться в ходе возможных сражений самым нежданным образом. И было бы хорошо ещё призвать хотя бы некоторых на сторону Совета Кейне...
– У нас есть такой человек, – вспомнил Кит, поднявшись и скрестив руки на груди. – Иттрик, хотя ты его вряд ли помнишь. Он почти один остался. Жрецов очень мало…
– Иттрик? – Винд недоверчиво приподнял одну бровь, и лицо его приняло такое выражение, будто Кит предложил ему горелый хлеб. – Тот парнишка, что вечно таскается хвостом за Йалой? Ну…
Винд не договорил, но заметно поморщился.
– Не надо так, – нахмурился Кит. – Иттрик – хороший парень, пример многим взрослым ратникам. К тому же нашу дружину уже не однажды выручали его вещие сны.
– Путь ко двору Велимира ему открыт так же, как и двери твоего дома, Кит, – Винд серьёзно продолжал стоять на своём. – Откуда тебе знать, что он не следит за каждым нашим шагом?
– Откуда мне знать, что за каждым нашим шагом не следишь ты? – отозвался Отец Совета, прищурившись. – Причём тебе князь поверит скорее, чем парню, который выглядит едва ли не сумасшедшим.
Винд хмыкнул, потёр лоб тремя пальцами и вынужден был признать, что в таком предвзятом отношении к Иттрику был неправ. Кит же, напротив, улыбался краем губ, глядя на него, будто и не случилось этой нечаянной перепалки.
...Йала, насвистывая, вошёл в дом и хотел было подняться к себе, но на лестнице, у самых дверей, он столкнулся с Иттриком и, едва взглянув ему в лицо, понял, что эта встреча произошла не случайно: юноша ждал его и, кажется, ждал давно.
– Ты чего не спишь? Опять голова болит? Я тебе, кажется, медовый отвар на столе оставил, – бросил он, поднимаясь. Иттрик поспешил за ним.
– Я выпил, – вздохнул он. – Да без толку. А ещё сон...
– Опять?
Йала остановился, тень проскользнула по его лицу. О сне, в котором раз за разом Ночь Серебра являлась парню, они уже не один раз говорили. И всегда, просыпаясь от мучивших его кошмаров, Иттрик рассказывал Йале о новых подробностях происходящего: то ему явственно виделись все руны, то он осознавал, что людей, стоявших в кругу рун, двое, и Йала поинтересовался, что же он увидел сейчас.
– Скорей, услышал, – Иттрик опустил взгляд, посмотрел куда-то в сторону. Он почти никогда не смотрел при разговоре собеседнику в глаза, и многим это не нравилось, кто-то списывал на страх, кто-то – на ложь. – Девушка... кричала... кого-то звала, я толком не разобрал... Это была Славка, я точно понял.
Йала изумлённо присвистнул. Да, вот это видения! Он знал, что служители богов видят будущее, но чтобы настолько подробно и почти всякий раз одно и то же – это было, пожалуй, в первый раз...
– Ещё что видел?
– Тьму, – Иттрик вздохнул, нахмурился, словно испугался сказанного. – Она погасила огонь рун. Они в опасности, я чувствую, – в порыве юноша схватил Йалу за рукав, заглянул ему в глаза, и наставник увидел, что в голубых глазах его плескается страх. – Мы должны помочь им!
Иттрик вдруг замолчал, переводя дух, и приложил ладонь ко лбу, зажмурившись. Йала высвободил руку, сжал плечо своего ученика и осторожно, но твёрдо развернул его в сторону горницы.
– Идём, – промолвил он спокойно. – Я понял. Подумаю над... этим. А тебе выспаться надо, этак ты у меня сляжешь совсем...