– Какого черта вы ворвались? – ответил он вопросом на вопрос и попытался сбросить руку предводителя отряда, но тот только крепче сжал ткань, затвердевшую на морозе. – Что я сделал?
– Нето сам не знаешь, – прищурился ратник.
– Откуда мне знать?
– Князь сказал, что ты слишком много знаешь, – продолжал Здеслав, делая паузу через каждые несколько слов и встряхивая Айдара. – О нём. Меньше знаешь – дольше живёшь!
Он наконец выпустил его и собрался было идти к себе. Айдар отёр кровь со щеки, оцарапанной какой-то колючей веткой.
– Собака... – выдохнул он, надеясь не быть услышанным, но в звенящей тишине, которую не нарушало ничто, кроме шороха ветвей на ветру, его слово прозвучало довольно громко. И в следующую секунду он почувствовал, как между лопаток что-то ударило, а потом по спине потекло что-то горячее, липкое. У Айдара потемнело в глазах, он начал медленно сползать на землю, цепляясь за всё, что попадалось под руки, но не удерживая равновесие.
– Назад! – коротко приказал Здеслав, вскочил в седло и пришпорил коня. Вскоре поляна опустела. Айдар про себя порадовался тому, что они сочли его мёртвым и оставили, но вытащить стрелу самому не было никакой возможности, а кровь всё никак не останавливалась, да и к тому же дышать становилось всё труднее и труднее. В рот набился грязный снег, комья твёрдой земли. С трудом приподнявшись, он сплюнул и отёр лицо рукавом, но долго удержаться на одной руке не получилось, и он снова рухнул ничком в снег.
Когда Айдар наконец открыл глаза, то подумал, что всё происходящее ему чудится в бреду. Он лежал уже не в лесу, на траве, пожухлой и покрытой грязным от крови снегом, а в чьей-то горнице, на тёмной пушистой шкуре. Кто-то придерживал его за плечи, чьи-то тёплые руки бережно и осторожно промывали рану.
– Ткань подай, – послышался знакомый негромкий голосок, и Айдар вдруг очень захотел обернуться, посмотреть и убедиться в правоте своей догадки, но не мог. – Да не эту! На столе лежит!
Его аккуратно приподняли чуть повыше. Всё те же ласковые руки перевязали рану, закрепили повязку.
– Всё, можешь отпускать...
Густая, тёплая шерсть ткнулась в лицо. Голоса слились в единый неразборчивый гул. Айдар снова провалился в пустоту.
Когда он очнулся в следующий раз, ему удалось перевернуться на бок и подложить руку под голову. Он лежал в чьей-то небольшой, но вполне уютной горнице. Вокруг терпко и сладко пахло травами, тающим воском. Айдар чувствовал, что дышать стало гораздо легче, тупая пульсирующая боль под левой лопаткой понемногу отступала. От холодной воды слегка саднило расцарапанную щёку, но он молча терпел, зная, что если не промыть раны, то не исключено заражение.
Дверь чуть слышно скрипнула, и в горницу кто-то тихонько вошёл. Айдар приподнялся на локте и увидел девушку – ту самую, что ходила за ним, пока он был в беспамятстве. Её тёмно-русые волосы были непривычно коротко острижены, даже не касались плеч. И в Загорье, и в Полесье все девушки носили длинные косы, отсутствие их вполне могло считаться позором. И вдруг Айдар вспомнил, где ему уже довелось видеть эти короткие русые волосы. И, когда вспомнил, понял, что это дочка Ольгерда.
– Славка! – негромко позвал он, ещё немного приподнявшись. Девушка вздрогнула от неожиданности, обернулась.
– Хвала богам, жив, – прошептала она и слегка улыбнулась, даже не задумавшись о том, откуда ему её имя известно. – Что такое?
– Сказать тебе... кое-что должен... Ты послушай... Князь-то наш совсем иной стал... Будто подменили...
Славка нахмурилась, лицо её изменилось, стало задумчивым.
– А вчера... я разговор его с ведьмой рыжей подслушал... Он не тот, за кого его все почитают. Это не Ольгерд, Ольгерд мёртв...
– Я знаю, – спокойно ответила Славка. И Айдар увидел, как нелегко далось ей это спокойствие: тонкие губы дрогнули и сжались, ресницы опустились. – Знаю и то, что это сам дух Нави. Свартрейн, кажется...