– Велена… Сказал же тебе в деревню идти… – прошептал он, крепче сжав руку девушки. Та улыбнулась, погладила его по здоровому плечу.
– Нет, – отозвалась она так же тихо. – Меня Славкой звать. Лежи, лежи, все хорошо, – она заставила его опуститься обратно, когда он попытался привстать. – А ты кто?
– Я… Ярико, – выдохнул он, снова прикрыв глаза. – Где мы?
– Я тебя в свою избу перетащила. Что, совсем не помнишь ни медведя, ни меня?
По его лицу проскользнула тень, будто он что-то с трудом припоминал. Но, видно, не вышло, потому что он отрицательно качнул головой.
Славка поднялась, отошла к окну. Ночь мягко укутала двор, и девушка вдруг вспомнила, что забыла в лесу корзинку с ягодами и лук свой. Сходить бы, что ли…
– Славка, слышишь… Попить дай, сил нет никаких… – попросил вдруг Ярико, чуть приподнявшись и снова откинувшись назад.
– Нельзя, – девушка покачала головой. Он ничего не ответил, и тогда Славка, немного подумав, поднялась, смочила чистый рушник в прохладной воде и приложила его край к губам Ярико.
– Лучше так?
– Спасибо… – прошептал охотник, слегка коснувшись её руки в благодарность.
Она снова поглядела на Ярико и подумала, что надо бы снять с него кожаный ремешок: верно, тесно голове в таком крепко затянутом. Но только она потянулась расстегнуть его, как юноша, с трудом приподняв руку, отстранил её ладони.
– Дай сниму очелье, – Славка ласково пригладила его русые волосы.
– Не надо, пускай… – выдохнул Ярико. – Мне без него… Феникса… не найти…
– Чего? – изумлённо переспросила Славка. – Какого ещё феникса?
– Птица моя… Видишь, там два пёрышка…
– Зачем?
Но Ярико снова закрыл глаза и ничего больше не говорил, провалился в забытьё. Славка снова намочила рушник, свернула и опустила холодную влажную ткань ему на лоб. Заодно пригляделась к тонкому плетёному очелью и увидела, что и вправду у самого виска правого тонким кожаным шнурком были привязаны два чёрных пёрышка. Славка задула свечу и тихонько, на цыпочках выскочила из горницы. Он уснул, а значит, можно и до леса добежать, лук забрать и корзинку с ягодами.
Свежий ночной воздух звенел тишиной. Прохлада ласково тронула босые ноги и пощекотала обнажённую шею. Невольно поёжившись, Славка спрыгнула с крыльца и побежала со двора. Дорогу лесную она знала, как свои пять пальцев, и бежала напрямик, не сворачивая. Серебряный лунный свет тонкими струнами просачивался сквозь широкие листья деревьев, тускло освещал дорожку, поросшую травой. Девушка взбежала на пригорок, где всегда ждала её сестрица-сосенка, маленькая, тоненькая, невысокая, как и сама Славка. И теперь сосенка будто бы в знак приветствия качнула пушистой макушкой. Славка кивнула ей в ответ.
– Здравствуй, родная!
Корзинка с ягодами была надёжно спрятана под широкими низкими лапами и осталась в целости. Девушка отодвинула её в сторону, села, обняв тоненький неровный стволик дерева: тёплая, шершавая кора так и льнула, так и тянулась к ладоням.
Когда Славка была совсем-совсем крошкой, дедушка Любим привёл её на это место, взяв с собою тоненький, хилый саженец, и они вместе посадили дерево. Маленькая Славка тогда радовалась: такое доброе дело сделала для родного леса! А дедушка пообещал, что эта сестрица-сосенка поможет девочке в жизни. Конечно, сама она в это не очень-то верила... Но деревце росло, давало приют под своими сильными ветвями, надёжно прятало всякие вещицы, которые Славка таскала с собой в лес, загораживало густой тенью от палящего солнца – может, так и помогало?
Девушка прислонилась щекой к стволу. От него приятно пахло смолой и хвоей. Пальцы на левой руке остались слегка липкими. Отряхнув ладони о подол платья, Славка хотела уже идти домой, как вдруг где-то над головой зашуршали ветви, посыпалась сухая хвоя. Девушка недовольно поглядела вверх, вытряхнув из волос осыпавшиеся иголки, и увидела, как ветви раздались в стороны, в темноте что-то мелькнуло, и из переплетения ветвей вылетела, распластав крылья, огромная чёрная птица. Славка сперва даже отпрянула в страхе. Но ворон был настроен мирно: сделав широкий круг над головой девушки, негромко каркнул и начал снижаться такими же кругами, словно выискивал, куда бы присесть. Славка поспешно вытянула правую руку ладошкой вниз, и птица мягко, неслышно опустилась на её тонкое запястье. Крепкие когти вцепились в льняную ткань рукава, но не причинили боли. В лунном свете большие, умные чёрные глаза ворона казались похожими на человеческие. Поворачивая и наклоняя туда-сюда голову, птица будто бы изучала её, раздумывала, стоить ли доверять. И наконец сложила гладкие чёрные крылья, переступила ногами, встав поудобнее, и снова поглядела на Славку.