Славка из последних сил вытянула вперёд руки и напрягла ладони. Слабый Свет просочился сквозь Тьму. Он постепенно делался всё ярче, ярче, сильнее, и, наконец, вспыхнул так, что и Славка, и Свартрейн ослепли на мгновение. Тьма рассеялась. Свет свернулся до размеров маленькой пичужки и выпорхнул в открытое окно. Славка, тяжело дыша, поднялась.
Ярико сидел на снегу, прижавшись к стене и словно сливаясь с ней, и прислушивался ко всему происходящему в горнице князя, которая, по его расчётам, должна была находиться прямо над ним, однако вокруг стояла тишина: ни звука, ни скрипа, ни голоса. Со стороны красного крыльца всё ещё не расходился народ. Ярико ждал обещанного условного знака Славки, но от этого мучительно долгого ожидания и от стоявшей вокруг тишины только зазвенело в ушах. Юноша поднялся, прислонился к бревенчатой стене спиной, прикрыл глаза и вдруг почувствовал, как что-то тёплое, почти горячее коснулось его лица, пощекотало. Вздрогнув от неожиданности и открыв глаза, он увидел маленькую серовато-бурую птичку, похожую на воробья, но более хрупкую и изящную. Сперва он не понял, отчего она кажется ему странной, но потом сообразил, что она вся светится, точно изнутри. Она села ему на плечо, расправила крылышки и защебетала, захлёбываясь в переливах и вертя крохотной головкой. Ярико непонимающе нахмурился: птичка будто хотела о чём-то сказать. Наконец она сорвалась с плеча его и устремилась вверх. И тогда Ярико понял: ведь это Славкина птичка, вся из Света сотканная, каждое пёрышко отсвечивает серебром. Почему-то Славка подать другого знака не могла... Он кивнул головой птичке, показывая, что понял её, и в тот же миг она растаяла в воздухе. Ярико закатал рукава по локоть и коснулся обеими ладонями стены терема.
– Проклятье, – прошипел Свартрейн и снова протянул было руку, чтобы выпустить Тьму, но в это самое мгновение со двора раздался крик:
– Пожар!
Десятки голосов подхватили и присоединились к этому крику.
– Пожар! Горит!
Огонь охватил весь первый пол постройки. Резко потянуло гарью. Свартрейн бросился к выходу, забыв о Славке, а та, улучив момент, схватила со стола подсвечник и, размахнувшись, запустила им в повелителя Тьмы. Сдавленно охнув, он вдруг на секунду замер на месте, а потом рухнул ничком. Горница постепенно заполнялась дымом. Пригибаясь и закрывая лицо ладонью, Славка кинулась к хозяину, трясущимися руками отогнула его воротник, нащупала крепкий чёрный шнурок, развязала узел. Маленький ключик скользнул ей в ладонь, и она, бросив ещё раз взгляд на лежавшего без памяти Свартрейна, подбежала к столу, вставила ключик в крохотную замочную скважину. Дыма и гари вокруг было всё больше, и она уже кашляла, чувствуя, что воздуха не хватает.
Шкатулка нашлась быстро. Драгоценность послушно легла в ладонь, чуть заметно сверкнула голубоватым. Поспешно закрыв ящик и бросив шнурок с ключом просто на пол, Славка толкнула дверь и бросилась бежать, кашляя и задыхаясь от дыма. Деревянная руна приятно грела ладонь изнутри. Дорогу к красному крыльцу девушка запомнила, но туда бежать было опасно: могли легко поймать, и она, свернув на чёрную лестницу, броислась к заднему входу. Дверь была заперта.
Славка недоумённо оглядела её. На первом полу дышать было совершенно невозможно, и она попробовала ещё раз отворить дверь, но та не поддавалась. Славка беспомощно огляделась. Дым заполнил все внутри, ей было трудно дышать, она боялась, что вот-вот упадет.
– Помогите!
Ярико услышал её испуганный голос каким-то чудом. Метнулся к распахнутому окну в галерее.
– Славка! Сюда, скорей!
Она побежала на зов, согнувшись чуть ли не вдвое: едкий дым жёг глаза, горчил на губах. Вот и галерея, и окно... Задымлено ужасно... Глубоко вдохнув в рукав, девушка в два прыжка оказалась возле распахнутого окна.
– Прыгай!
Она выглянула. Оказалось, что до первого пола не добежала... До земли оставалось ещё добрых пару саженей. Ярико махнул ей снизу.