С этими словами Хольд вышел из-за стола, направился к Ардону и, приблизившись к нему вплотную, что-то начал говорить так тихо, что слышно было только им двоим. Кит молчал, тяжёлым взглядом глядя то на своего первого помощника, серьёзного, каким тот давно не был, то на остальных. В его душе шумела настоящая буря: хотелось отправить Йалу вместе с Ардоном, всё ж таки Ардон ещё молод, нет гарантии того, что он справится с возложенным на него заданием без проблем. В то же время не было желания портить отношения с другими членами старшего Совета, да и жена недавно говорила, что у брата её не настолько всё в порядке, как он сам пытается доказать. В рядах армии Кейне он давно, присоединился к ним ещё до раскола, и частые стычки и нападения давали о себе знать: здоровье Йала подорвал основательно. Кит и сам был бы с ним, там, в полях, лесах, на границах и горных перевалах, с верным оружием в руках, на разгорячённом коне... Пора юности и лихих мечтаний уже давно прошла, однако втайне Кит всё ещё надеялся, что придёт и его пора показать себя. За семнадцать солнцеворотов, проведённых в зале за столом Совета, он успел превратиться почти в старика – хромого, седеющего, сурового старика, и ненавидел себя за это. Не желая сидеть просто так, Кит поднялся, оглядел всех присутствующих. Оставаться в зале Совета более было незачем: в том, что Хольд расскажет Ардону о его задании, он не сомневался. Всё, что тот скажет, он знал почти наизусть.
– Позвольте вас ненадолго оставить. Выйдем, – коротко бросил он, тронув Йалу за плечо, и, прихрамывая, направился к дверям. Сверре и Лодин едва кивнули и вышли вслед за ним. Зал Совета почти опустел.
Оставшись наедине с Ардоном, Хольд первым делом огляделся по сторонам и, удостоверившись в том, что все ушли, понял, что теперь может говорить всё, что думает.
– Я рассчитываю на тебя, Ардон, – негромко промолвил он, заложив руки за спину и пройдясь вдоль стола взад-вперёд. – Ты молод, они скорее поверят молодому, нежели нашему старику-Йале. К тому же... я говорил о тебе. Ты славный парень, я знаю.
При этих словах Ардон хотел было что-то возразить, но слова встали поперёк, и он только слегка улыбнулся, опустив взор, а Хольд тем временем продолжал, так же неторопливо прохаживаясь по зале.
– Всё, что от тебя требуется, – это напомнить на границе, что ты от меня. И показать это, – Хольд снова оглянулся на дверь и извлёк из-под складок мехового плаща свёрнутую в свиток и перевязанную бечёвкой грамоту. Ардон кивнул, принял послание из рук его, повертел перед глазами. – Да смотри, никому не показывай.
– Даже Киту? Или отцу?
– Им – особенно, – Хольд заговорщически подмигнул. У него это хорошо получалось: чем-то он отдалённо напоминал лиса, со своим хитрым прищуром, длинным, малость заострённым носом, тёмно-рыжей щетиной, видневшейся на давно не бритых щеках. Взяв молодого воина за плечи, он развернул его и подтолкнул к дверям. – Ну, ступай. И да сохранит тебя ветер.
Ардон растерянно взглянул на отданное ему послание, сунул его за пазуху, одёрнул рубаху и коротко кивнул.
– Прощай, – он поклонился Хольду, слегка щёлкнув каблуками сапог, и быстро вышел из залы Совета. Проводив его строгим взглядом, Хольд вернулся к столу и занял своё место.
...Когда длинные и узкие коридоры здания Совета остались позади, Кит, наконец, смог вздохнуть полной грудью. Нельзя сказать, чтобы он не любил дело своей жизни, – нет, а только вне этих стен он чувствовал себя куда вольготнее. По приказу кто-то из отроков, прислуги, подвёл ему коня и придержал стремя, помогая забраться в седло. Когда он выехал за ворота подворья, Йала и Сверре уже ждали его.