С этими словами Йала взмахнул хлыстом и огрел лошадь по крупу. В звенящем воздухе раздался короткий щёлчок, дробный перестук копыт, и фигура всадника в тёмном плаще начала быстро удаляться.
– Йала, подожди!.. – Кит натянул было поводья, чтобы поехать вперёд и нагнать его, но Сверре быстро перехватил его руку и успокаивающе похлопал по загорелому запястью.
– Брось, – шепнул он, нахмурившись и поглядев вдаль, где скрылась тень воина. – Остынет, сам вернется. Едем.
Кит сердито хмыкнул, но послушался, ослабил поводья и махнул рукой. Сверре указал на восток, и они неторопливо поехали вдоль крепостной насыпи, вполголоса разговаривая о предстоящей миссии Ардона.
Глава 30. В гостях у Кита
После двух часов бешеной скачки по степи Йала, наконец, пришёл в себя, сумел совладать со своим гневом и, мысленно оглянувшись на некоторое время назад, укорил себя за то, каким он был глупцом. Не заметил, не понял, не догадался. Ведь Кит не просто так отстранил его от дела, не просто так велел ему остаться здесь, в Совете Кейне. Он нужен ему, нужен именно теперь. Ведь, кроме него, больше некому тайно присмотреть за девчонкой, которая собирает руны там, в Яви. С другими воинами она точно не знакома, а значит, доверять им не станет. Остаётся только Йала, и Отец Совета в данном случае поступил весьма благоразумно, оставив его. В конце концов, Ардон – взрослый парень и вполне самостоятельный, справится и в одиночку, без старших помощников. А Йала нужен здесь.
С такими мыслями и рассуждениями он повернул коня обратно в Ренхольд, с некоторым удивлением заметив, что, ещё бы несколько часов такой же быстрой езды, и он бы добрался до Валеха. Впрочем, там пока что делать было нечего. Границы можно было считать в безопасности. Пока что... Йала придержал коня, отпустил поводья, даже насвистывать начал по старой доброй привычке, и настроение немного поднялось. Хорошо было бы заглянуть к Киту и его супруге с повинной, сказать, что был неправ. Йала нахмурился, споря с самим собой. Он не привык приносить извинений, среди жителей города и вообще среди своей сотни он давно зарекомендовал себя как жёсткого и сурового вояку, от которого слова не добьёшься и не дождёшься, не говоря уже о какой-либо похвале или извинениях. Однако от родных ничто не могло укрыться, и Кит, и Райда, и даже Иттрик знали Йалу как доброго товарища, брата, наставника, хоть и очень сдержанного и скупого на проявление чувств.
До города Йале пришлось добираться долго: он немного не рассчитал времени, и, когда тяжёлые железные ворота, украшенные львиными головами, открылись перед ним, было уже за полдень. Солнце взошло в зенит и палило нещадно, Йала чувствовал, как по спине одна за другой сбегают мокрые дорожки. Стащив одну кожаную полуперчатку, начал обмахиваться ею, хоть это и не особенно помогало. Узкие городские улочки сильно пылили, копыта лошади глухо и размеренно стучали по земле и поднимали серовато-бурые облачка, дома и невысокие частоколы перед глазами у всадника слегка покачивались и расплывались. У дома Отца Совета Йала спешился, бросил поводья юному слуге, мальчишке солнцеворотов одиннадцати от покрова, и без стука вошёл в дом.
В сенях было темно и прохладно, пахло травами и сухой берёстой. Йала сбросил пыльные сапоги у порога и прошёл в саму избу босиком. Подошёл к лестнице: раз, два, три, четыре... Четвёртая ступенька скрипела. Чтобы не шуметь, Йала осторожно переступил через неё, поднялся, миновал галерею и очутился у самой двери горницы хозяев. Остановился, перевёл дух: из-за не слышались чьи-то голоса. Один, хрипловатый бас, принадлежал Киту, другой, резкий и отрывистый, – Райде. Третий казался смутно знакомым, и Йала, решив, что подслушивать – плохо, громко постучался. В горнице резко замолчали, потом послышалось тихое шарканье, и вышел Кит. Оглядев нежданного гостя, чуть отодвинулся от дверного проёма. Суровая тень промелькнула по лицу его, он нахмурился.
– Ты на меня не сердись, – негромко промолвил Йала, тоже сдвинув брови и отведя взор. – Не подумал. Сгоряча наговорил.
– Проходи, чего уж там старое поминать, – Кит по-доброму усмехнулся, и Йала, поняв, что давно прощён, вошёл.
Небольшой деревянный стол был выдвинут на середину горницы, и во главе его сидела Райда с вязанием. В длинных, крепких, немного узловатых пальцах спицы бегали шустрее, чем за ними успевали следить глаза. Женщина выглядела суровой, напряжённой. У окна стоял Иттрик, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.