Воодушевленная оценкой подруги Настя вся собралась и внимательно вгляделась в свое отражение, ища недочеты в макияже, обращая внимания на детали: юбку, кофту, прическу, туфли на ногах, и осталась довольна. И, уже закрывая дверку шкафа, окинула себя придирчивым взглядом с ног до головы и неожиданно для себя самой вдруг вслух произнесла:
— Хороша. Нет, правда хороша, — согласилась она с подругой.
Тут же они кинулись покорять мир, который ожидал их за дверью общежития. Никола, стоявший возле самого входа танцплощадки, оглядывал огромную толпу, кого-то высматривая в ней, вдруг заметил двух молоденьких и довольно привлекательных девчонок. Они прошли мимо быстрым шагом, одна из них, выглядевшая очень и очень неплохо, поравнявшись с ним, взглянула на него своими «синими брызгами» и, пройдя еще немного вглубь площадки, остановилась вместе с подругой метрах в пяти от него. «Ах, какие глаза, какая фигура! Интересно с какого факультета?» — промелькнула в его голове мысль.
Его товарищи, заметив, как он, смущаясь, поглядывал в сторону Насти, начали подтрунивать над ним. Он пытался изо всех сил не подавать виду, но чем больше он старался, тем хуже у него это получалось. Он вдруг понял, что его словно магнитом тянет к этой молодой особе. К этим безумно красивым глазам, к этому яркому и целомудренному образу. Да, именно к этому образу. Настя, так же заметив его смущение, ликовала. С первого раза, и такой эффект! Юля, как могла, подбадривала Настю, помогала и подыгрывала ей весь вечер. После быстрых композиций девчонки возвращались из круга на свои места. Настя, придерживаясь своего плана, во время «медляка» время от времени исподлобья поглядывала на Николая. Через какое-то время он, переборов свою робость, решился и пригласил ее на медленный танец. Она, как опытная львица, выдержала паузу и после показного колебания согласилась. Они танцевали, прижавшись друг другу так близко, как только позволял танец.
После танцев они с Николаем долго бродили по бульвару и, не заметив, как стрелки часов давно перевалили за полночь и окна домов устало потухли, а жители, утомленные недельными заботами, притомившись, уснули, подошли к студенческому городку. Надышавшись свежего пьянящего воздуха, они даже не заметили, как очутились в общежитии, в пустой комнате, в которой и проживали подруги.
Здесь было тепло и уютно, приглушенный розово-бронзовый свет бра освещал часть комнаты. Они смеялись, шутили, пили заранее приготовленное Настей для такого случая сухое вино и ждали рассвета. Верней, это она его ждала. Как только усталая луна, отбыв положенный срок, потихоньку начала уступать свое место рассвету и комната наполнилась еле ощутимым волшебным светом зарождающего утра, а сказочные, еле заметные тени от деревьев начали заползать в комнату, она поняла, что время пришло.
Встав из-за стола, она медленно качающейся ленивой походкой прошла по комнате и надавила клавишу магнитофона. Тут же из его динамиков полилась приятная еле слышимая мелодия, которая создавала ощущение мягкого комфорта и спокойствия. Звуки, заполнившие комнату, убаюкивали и создавали благостный и нежный покой. Он смотрел на нее, как завороженный, не веря своему счастью и предчувствию. Николай, поддавшись нарастающему волнению, встал со стула, подошел к ней и, обняв ее за талию, начал кружиться с ней по комнате. Через некоторое время он робко поцеловал ее сначала в щечку, потом в ушко, шею и губы. Она не сопротивлялась, только, слабо отвечая ему на ласки, думала про себя: «Как просто и легко можно получить свое счастье, если отбросить гордыню и условности. Нет, надо жить по-другому». Между тем он становился все настойчивее и решительнее. Она позволяла ему делать все, что он хочет. Сама же стала медленно одну за другой расстегивать пуговицы его рубашки, пока не обнажился мускулистый торс атлета. Он все понял, адреналин ударил ему в голову, пульс отстукивал пулеметную дробь, по телу растекался сладостный нектар.
— Все, я больше не могу! – прошептал он над ухом.
В то же мгновение он лихорадочно стал снимать с нее блузку, новенькую юбку и, подхватив ее на руки, понес к кровати. Музыка продолжала, тихо журча, разливаться по комнате, заполняя ее тихими звуками, а нежный убаюкивающий голос девушки рассказывал о любви и страсти. А меж тем, он положил ее на кровать, быстрым движением стянул с себя брюки и плавки и принялся снимать с нее ажурные трусики. Затем он навалился на нее всей своей массой и они оказались в жарких объятиях, в их слиянии было нечто первородное и дикое, его плоть уперлась в ее тело между ног, но она легким движением приостановила его атаку. Он рассудил этот жест по-своему — боится!