На этот раз с ним приехали еще двое. Одного я признал: наш голова — секретарь обкома комсомола, тот самый, что при встрече выступал на вокзальной площади. А вот другого видел впервые, с виду он на осетина не похож. То и дело пятерней отводит назад рыжие космы, но они плохо слушаются.
Застали нас за обедом. С током было покончено, и мы еще до наступления урочного часа оставили работу.
— Добрый день, — приветствовали они нас.
Мы встали. Ребята пожимали им руки. Некоторые здоровались и с рыжим, как со старым знакомым. Когда же он заговорил по-осетински, мои сомнения рассеялись. Не стоило труда догадаться, что и он наш земляк. Кылци спохватился первым, что еда стынет:
— Как бы об обеде-то вам не забыть!
— И вы с нами, пожалуйста, — пригласили их.
Пока то да се, пока радовались встрече, Земфира поставила на стол еще четыре миски (не забыв и шофера гостей) и радушным жестом пригласила к столу.
Они расселись по старшинству.
— Клянусь, и мертвый вздрогнет перед этим, источающим аппетитный аромат, супом, — похвалил секретарь и, оглядев поварих, спросил: — Кто готовил?
— Настя, — сказала Земфира.
— Земфира, — поправила Настя.
Присутствовавшие дружно рассмеялись.
— Наверняка вместе и готовили, — подытожил с улыбкой секретарь. — Кто так умело стряпает, никак не может оказаться плохим человеком. Умницы!
После обеда гости объяснили, зачем прибыли — поговорить о нашей работе. На собрании должен быть и председатель колхоза, но нам объяснили, что придется его подождать примерно с час.
— А где Нестеренко? — поинтересовался Кылци.
— С минуты на минуту ждем, — ответила Настя.
Как я догадался, для наших гостей отсутствие Нестеренко оказалось чем-то вроде сюрприза.
Секретарь и Кылци, тихо переговорив, вопросительно взглянули на рыжего, который согласно кивнул. Кылци обернулся к нам и громко сказал:
— Пока бригадир с председателем добираются, послушаем друг друга. Прошу поближе.
Одни уселись на скамьи по обе стороны стола, другие просто опустились на траву, кто-то так и остался стоять. Первым выступил секретарь обкома. Он говорил о том, что юноши и девушки из Осетии работают по-ударному, показывают примеры самоотверженности. Когда загорелся огромный стог, наши целинники ринулись туда. Огонь угрожал соседнему стогу и пшеничному полю. Победить огонь удалось только после четырехчасовой борьбы. В другом хозяйстве наши ребята в короткий срок построили электростанцию и кирпичный завод. Замечателен почин студентов сельхозинститута: они открыли комсомольский счет и внесли в эту копилку более двухсот тысяч рублей.
— Об этом писала наша газета. Не так ли? — обратился он к нашему рыжему соотечественнику. Тот согласно закивал.
— Познакомьтесь, прошу любить и жаловать: редактор «Молодого племени» на целине.
Все повернулись к газетчику. Его лицо вспыхнуло. Он опять причесался пятерней, закашлялся в кулак, скрывая смущение.
— Но он один, — продолжил секретарь и вдруг улыбнулся. — А один и на целине — не воин… Вы же все в силах ему помочь. От кого газете ждать помощи, как не от вас, литераторов. — Кылци после этих слов кивнул в нашу с Танчи сторону, давая понять, что в первую очередь речь идет о нас. Знает, что мы балуемся стихами — в институтской многотиражке нет-нет да и появлялись результаты наших литературных проб.
Ну как всерьез не рассердиться на себя! Ведь буквально на днях наши парни, вчетвером, перебросили через речку мост. Тем самым был сокращен путь на добрую четверть. Я намеревался написать в газету и заикнулся об этом Бечирби, а тот щелкнул меня по носу: не стоит-де трезвонить, да и напечатают-то как заметку о самом заурядном событии. А теперь вот дождались упрека от Кылци…
Появился Нестеренко. Гости и хозяин обрадовались друг другу.
— Ну, как идут дела? — спросил секретарь обкома комсомола.
— Неплохо. Прямо скажу — душа радуется. Никогда еще не заготовлялось столько кормов для скота. А все благодаря ребятам. А какой ток отгрохали! И саман готовили, и стены выкладывали. Мастера на все руки. Скоро жилье новое готово будет, — и он кивнул на соседнее строение, где работ оставалось совсем немного. — Общежитие механизаторов.
Стены выкладывали механизаторы, но саманный кирпич делали мы. Работы на строительстве оставалось, по нашим прикидкам, дня на два-три максимум. Работали мы дружно. Еще бы! Мы помнили, кто уступил нам свои места под крышей, а сам перешел жить в палатки. Как же мы могли не подсобить механизаторам, памятуя о своем долге перед ними! Тем более что кое-кому из них даже в палатках мест не хватило, вынуждены были ночевать в кабинах автомашин. Вот мы и старались вовсю.