К общине не так-то просто подобраться - завалы выступали в роли естественных фортификаций, а местные подчистили дорожки ровно для своих пеших нужд. Хотя это им не помогло – сухие может и встрянут на подходах, а вот сапиенсы просочатся влет.
-И че? – не понял Шест, изучая щербатый бетонный подъем.
Васька смотрел хмуро и отвечать не спешил. Из жилой клетушки на втором этаже разрушенного здания выглянул мужичок в несуразной панамке и махнул проводнику. Надо же, туземцы и дозором озаботились. Хотя такую панамку грех не заметить – я бы по ней шмальнул чисто из принципа.
-На руках? - устало вздохнул Замес. Дорога только задалась, а он уже в миноре.
-Чего киснете, бойцы? – уточнил я, ступая на подъем. – Выдохнули, пернули и понесли с улыбкой.
Ширмач сделал попытку ухмыльнуться, заметил пристальный взгляд Шеста и резко передумал. Добавил примирительно:
-Дальше полегче будет.
Его предсказание сбылось минут через двадцать, когда гео-бойцы, шипя паровозиками, укоренили Марту на фанерные щиты, прокинутые через разбитое парадное. А затем припали к бортам и на несколько минут выпали из реальности, стараясь отдышаться. Я не торопил – несколько моментов, когда телегу со скрежетом протаскивали через номинальные проходы в стенах, были действительно волнующими - с матом, нервами и общей нелюбовью к местному населению.
Попутно встретили в закромах квартир трупы сухих, припорошенные пылью – местные не спешили убирать костяки, придававшие картинке тоскливый, хоть и колоритный вид. Скорее всего, хотели создать нечто вроде предупреждающего рубежа – мол бойтесь, черти, здесь поселилась смерть. Наивно, как по мне. Но в целом некое подобие защитного периметра ширмачи обустроили.
-Ты не подумай, посланник, - проводник заметил, как я изучаю сплетения арматуры и бетона, и урвал момент для комментария. В хриплом голосе звучал жирный намек на попытку оправдаться. – Мы не совсем мясо.
-Угм, - раздалось от борта Марты. Нет в тощем веры в людей, вот нет, сука, и все тут.
-Можем окоротить, если кто зарвался или нарушает соглашения. Сталь на сталь, - поспешил добавить парень, точно боясь, что не успеет высказаться.
-Так никто и не спорит, - пожал я плечами. – Но есть ополчение.
-Есть ополчение, - сник Васька. – По началу, община пыталась договориться, так они пристрелили троих. Щербатый, помню, рыпнулся с арбалетом, а мы его потом собирали по частям.
Просто классика – конкистадоры несут аборигенам блага цивилизации и попутно избавляют от материального.
-Так может стоит вооружиться получше? – вступила Ива. Она прям чувствовала ответственность за общину, которую защитила. Такое случается у живых.
-Пробовали, не потянули, - махнул рукой паренек. – Десяток аэро за легкий шмалабой. А нам еще по хозяйству хрен знает сколько наменивать. Да и толку от пушек?
-В смысле? – таки заинтересовался я. Пустой треп не интересен, разве что в качестве оправдания для лишней минутки, выделенной запыхавшимся бойцам.
-Община Буганяна, - тише сказал проводник, точно делился секретом. – Не знаю как, но они достали пару пистолей, ну и положили двоих поборников. А на следующее утро пришел он…
Пауза почти драматическая. Бойцов прям захватило. Я вздохнул:
-Кто?
-Гвардеец, - выдохнул ширмач. – Здоровый, черный, весь в броне. Пули его не брали, а он просто рвал людей. Шел и рвал. И нет теперь общины Буганяна.
А мне еще сильнее хочется познакомиться с гвардией. Чую много полезного можно вынести с того знакомства. Если, конечно, слухи не преувеличивают. Спросил на всякий случай:
-Кто-то выжил?
-Да Саня Рябой, ускользнул двориками, помыкался по схронам и к нам прибился. Он и рассказал. Но что-то в нем повредилось - орал каждую ночь, а потом вообще повесился.
Поразительная ценность человеческой жизни. Ива нахмурилась – должно быть вспомнила очередную статью Кодекса о человеколюбии. Я покосился, но смолчал.
-Гвардия значит, - с непонятной интонацией сказал Замес. Вроде ждет комментариев, а комментариев не будет. Вводных не хватает - есть у меня подозрения, но с выводами повременю. Намечен маломальский план, которого и будем придерживаться.
-Выдвигаемся, - дал я отмашку.
Скрипнула фанера под колесами телеги. Василий привычным движением снял с креплений копье и накинул в образ суровости. Мол дом остался позади, а впереди только мертвечина да сонм угроз. А может так оно и есть – в воздухе разлито зудящее напряжение, точно фон от ЛЭП. Мешанина зданий серовато-черным жеванным полотном тянулась в сизую хмарь. Разбитые улицы вели из непознанного в неочевидное. Неясные шумы витали в проулках.