-В процессе, - нашелся боец и не постеснялся показать тощему кулак.
-Хрен с ней с гвардией, - сказала Ива. – Сделаем все необходимое. Важна только смена.
-Смена №7,- весомо добавила Фрау.
-То бишь угрызений совести я не услышу? – уточнил я. – Если придется играть по правилам черных.
-Верю тебе, командир, - четко отрапортовала Ива и даже попыталась обозначить строевую выправку.
-Тогда марш работать. Вечером обсудим ближайшие планы. И тощий, я тебе что велел?
-Так тут… да… - Шест подорвался и засеменил в дом, бдеть за парадным.
Через 30 секунд рядом остался лишь любопытствующий Шибзик, дышавший через раз, и отчаянно пытавшийся угадать, с кем его свела судьба. Вопрос конечно знаковый, но с ответом могу подсобить.
Я оторвал взгляд от груды мусора, растущей подле одного из сараев, и посмотрел на пацана:
-Почему Креститель ненавидел пилигримов?
-Да мне откуда знать, – вздрогнул малой. – Здесь многие недолюбливают…
Он осекся и немного сгорбился, как побитая собачонка. Вроде есть стерженек в пареньке, но больно уж глубоко.
-Да? И почему?
-Так многие повелись на их посыл. Место, где счастье задаром… - Он отвел взгляд. – Пришли…и не ушли.
-А почему, собственно, не ушли? – заинтересовался я.
-Че, правда, не понимаете? - вскинулся он и даже губу прикусил на эмоциях. - К тем, кто идет к Оси, черные относятся снисходительно. А вот к тем, кто хочет уйти… не очень.
-Тогда тебе повезло. – Я усмехнулся. – Мы пилигримы правильные. Лишнего не спросим, но врагам спуска не дадим. У тебя ровно минута, чтобы дать ответ – готов поработать на нас или нет? Спрашивать буду строго, но любой, кто косо посмотрит в твою сторону, считай косо посмотрит на смену.
-Так вроде уже работаю, - растерялся он.
-50 секунд, - кивнул я.
Он проникся. Замялся, теребя подкладку замызганной курточки. Мазнул взглядом по росчеркам крови на камнях, проводил взглядом ворчащую Крысу, тащившую бесформенный мешок, и ответил:
-Работаю.
Говорю же, есть в нем стерженек.
-Живешь далеко?
-Час ходьбы, - Он махнул рукой куда-то влево, на серые тени домов, возвышавшихся над сараями. – С отцом.
-И как условия?
-Зачем издеваешься? – насупился он. – Бате руку оторвало на фабрике, он старается, но… пытаемся продержаться.
-Я к тому, что проводник нам нужен в постоянном доступе. Потолкуй с батей. Если надумаете, можете перебраться в сарайку. – Я кивнул на правую пристройку. -Там, конечно, срач, но вы же пытаетесь.
-И сколько возьмешь? - прищурился юнец.
-В счет работы, - пожал я плечами. – Завтра с утра озвучим первые потребности, а начнем, скорее всего, с вывоза мусора.
Свалка у сарая ширилась с каждой минутой.
-Так не бывает, - безапелляционно объявил пацан.
-Тогда можешь идти нахрен, - согласился я.
-Кхм, - прозвучало от дома. Ива сделала вид, что просто идет мимо.
-Я… конечно… Че правда? – замер Щибзик. – Правда-правда?
-Вали, - подбодрил я юного дельца. - Жду с утра.
Он просто рассосался – рванул шустрее аэро. Минус один вопрос. А на пороге уже следующий и это нихрена не фигурально выражаясь.
Из сруба зычно гаркнул тощий:
-Командир!
Вот она цивилизация – ни минуты покоя. Среда, что называется, определяет, сука, бытие.
Прибыл инспектор.
Человече зашел с парадного, требовательно отбарабанив по двери сигнальный марш. Прям слышалось - прибыли власти, готовьтесь сотрудничать или сдохните. Мотив бюрократический и знакомый.
Когда я добрался до гостя, товарищ инспектор уже с тоской оглядывал серые стены и видимые части смежных комнат - столь же непритязательные и лаконичные. Выглядел служивый заурядно – короткий плащ, помятые брюки, рубашка в клетку. Фигура плотная, но до жиробаса, взращенного на народном добре, не дотягивает. Мелкая пешка для рядовых дел.
-29 магистрат, - проскрипел мужичонка, извлекая из кармана блокнот. – Инспектор.
Я промолчал. Шест, небрежно подпиравший стенку, заинтересовался и с недоумением оглядел визитера. Служивый фыркнул:
-Стремное место, хозяева не задерживаются. Вы четвертые за последние пару лет и, если что, далеко не самые страшные. – Он уставился на тощего и смотрел, пока боец слегка не стушевался.
Я укоризненно покачал головой, адресуя посыл Шесту. Уступил бюрократу, считай профнепригоден. Шест вздохнул:
-Его же нельзя убивать.
-Чего? - спросили почти одновременно.
-Так а че в гляделки играть? Засадил с ноги и попрощался, – пожал плечами оправившийся тощий.