Оболочка, бывшая телом Томаса Мордекая, поднимается с колен. Выдранные лёгкие распластались по пустой груди, живот зияет дырой, редкие нетронутые кровью участки кожи мертвенно серы, но жизнь, вопреки всему, не покинула сие жалкое пристанище, где всё ещё теплится разум колдуна. Обагрённые руки расходятся в стороны, и безглазый взор обращается во Тьму с немым вопросом: «Довольна ли ты, моя госпожа?». И Тьма даёт ответ...
— Эй. Томас, — Олег, склонился над дрожащим будто в лихорадке Мордекаем и тронул за плечо.
— Нет!!! — тело колдуна моментально сжалось в тугой комок и с удивительной скоростью, на четвереньках, метнулось к стене, будто принадлежало дикому зверю. — Нет! — вжался Томас в холодные камни, защищая голову скрюченными руками, и лишь убедившись в отсутствии смертельной угрозы, начал возвращаться к реальности: — Что...? Что тут происходит? — окинул он всё ещё полубезумным взглядом крепостной двор, ставший импровизированной строительной площадкой.
— Готовимся к вылету, — ответил Миллер, волокущий оглоблю к стоящей в центре двора клети.
— Надо её укрепить, — пояснил Олег. — Не хотелось бы сюрпризов на высоте. Ты в порядке?
— Я? — приложил Томас ладонь к груди, и только сейчас заметил, что сидит на корточках, после чего встал и деловито отряхнулся: — Разумеется. Более чем. Нужно только... — неловко продемонстрировал он спаявшийся в драконьем пламени кольчужный рукав. — Пойду, подберу что-нибудь более элегантное.