— Откровенно говоря, — продолжил Миллер, — я думал, тебе это понравится.
— Намекаешь, что я — гей?
— А это не так?
— Даже не представляю себе причину столь нелепых и гнусных инсинуаций!
— У меня только что появилась ещё одна.
— Объяснись.
— Вся эта манерность тебе очень впору. Без неё как будто чего-то не хватало, а теперь всё на месте. Просто образцовый...
— Это возмутительно! — бросил волокуши Жером. — Я требую сатисфакции!
— Не глупи, — тронул его за плечо Ларс. — Он же не со зла.
— Тогда пусть извинится! Со зла или нет, но его слова задели меня. Я не потерплю оскорблений от этого мужлана с нацистскими замашками!
— Да ты что! — Миллер опустил жердь и поднял с волокуш свой цвайхандер. — Хочешь поединок чести, или как его там? Ну давай, вынимай свою зубочистку.
— Вы спятили? — встал между драчунами Олег. — Нам только этого не хватало.
— Серьёзно, друзья, — присоединился к нему Ларс, — не стоит нагнетать. Сейчас все на взводе, морально истощены и способны на необдуманные...
— Хватит болтовни, — скривился Дик. — Девчонка захотела продемонстрировать свои яйца, так не мешайте ей.
— Тебе конец! — вырвал рапиру из ножен Клозен. — Я пригвозжу твой грязный лживый язык к нёбу!
— Тебе вчера уже пригвоздили, жаль — не помогло. Но уж сегодня-то я снесу твою болтливую башку.
— Одумайтесь! — вскинул руки Ларс. — Что вы творите?!
— Хватит, остынь, — схватил Олег Миллера за плечи и попытался оттеснить, но большого успеха в этом не достиг.
— Отвали! — шагнул Дик в сторону.
— Хочешь убить его? В самом деле?
— Ладно, уговорил. Отрублю этому козлу ноги. Пусть на жопе ползёт, пока новые не вырастут.
— Ты слышишь, что он позволяет себе? — апеллировал Жером к преграждающему проход Ларсу. — Я должен это стерпеть? Должен утереться?!
— Посмотри на меня, — поднял ладони с оттопыренными большими пальцами голландец, заключая своё лицо в воображаемую рамку. — На меня, не на него. И дыши. Медленно, глубоко дыши. Вот так. Не поддавайся на провокации, ты выше этого. Понял? Как бы вы друг к другу ни относились, — повернулся он вполоборота к Миллеру, — мы всё ещё союзники. Других союзников у нас нет и не предвидится. Так что держите себя в руках, ради вас самих же. Хорошо? Дик, пожалуйста, опусти меч.
— Пусть сначала он опустит, — махнул тот двуручником в сторону Клозена.
— Убери это, — положил голландец ладонь на гарду рапиры. — Будь умнее.
— Я тебе ребёнок что ли? — отвёл руку Жером. — Он первым схватился за оружие. Пусть первым и опускает. Какого чёрта я должен перед ним прогибаться? Он что теперь командир, а я его солдат?
— Солдат, — хохотнул Миллер. — Вы посмотрите на него!
— Заткнись! Я не с тобой говорю!
— А ты подойди и заткни меня!
— С огромным удовольствием!
— Молчать!!! — проорал вдруг Олег. — Оба заткнитесь! Хочешь знать, кто тут командир? Я командир! Ясно?! Я! — повернулся он к Дику. — Я очищаю души! Я даю вам опыт и силы! И я буду принимать решения! Ларс, — указал он на голландца, переведя дыхание, — подожги первого, кто бросится в драку. Ты понял?
— Да, — отошёл тот назад, открыв заслонку масляного фонаря.
Молчаливая пауза длилась секунд десять, после чего Миллер хмыкнул и бросил меч на волокуши:
— Хрен с тобой.
Клозен, сглотнув, убрал рапиру в ножны.
— Вот и славно, — вытер Ларс взмокшую ладонь о рукав. — Рад, что всё благополучно разрешилось.
Молчаливая и хмурая четвёрка возобновила путь.
— А что, — нарушил безмолвие Дик по прошествии часа, — ты в самом деле спалил бы нас, случись драка?
— Пожалуйста, — устало вздохнул Ларс. — Ты можешь хотя бы полдня не провоцировать конфликтов?
— Нет никакого конфликта. Просто ответь, и я отстану.
— Я поджог бы зачинщика. Не спалил, а поджёг. Есть разница.
— Ясно, — кивнул Миллер.
Ближе к полудню погода испортилась. Поднялся северный ветер, небо затянули тучи, пошёл дождь. И без того измотанные ночным переходом путники еле волочили ноги по раскисшей глине.
— Впереди кто-то есть, — неожиданно для всех огласил Жером, остановившись, из-за чего тащащий в паре с ним волокуши Ларс едва не поскользнулся.
— Я никого не вижу, — всмотрелся в пелену дождя Олег.
— Я тоже, — ответил Жером. — Но они там, — указал он в сторону небольшого леска, темнеющего бурым пятном на фоне белёсой каменистой равнины.
— Почему ты в этом уверен?