— Его нет. Чёрт подери, его нет, — упал он на колени и начал шарить руками по земле. — Я его потерял. Нет, не может быть, он должен вернуться. Нам нужна подсказка, нужна...
— Брось, — посоветовал Ларс. — Если бы в нём оставалась необходимость, он был бы неподалёку, как тогда, в Дерранде. Подсказка будет, так или иначе.
— О боже! — раздался в темноте взволнованный возглас Миллера. — Дерьмо! Вот дерьмо! Эй! Сюда! Кто там ещё ходить может. Я тут нашёл, — указал он подошедшему Олегу в сторону небольшого возвышения посреди влажной проплешины.
— Что там?
— А ты сходи и посмотри, — посоветовал Дик, старательно обтирая ногу о кочку мха.
Подойдя ближе, Олег невольно поднял ладонь к лицу, защищаясь от ударившей в нос вони. В очертаниях кургана начали угадываться отдельные кости, черепа, фрагменты тел и целые трупы разной степени разложения.
— По крайней мере, — сплюнул Дик, — мы теперь знаем, где находимся.
— О да. Добро пожаловать в Газамар.
Глава 22. Гной земли
Смерть и разложение — если бы у слов был эталонный образ, то Газамар, вне всяких сомнений, являлся бы таковым для этих двух. Болотистые земли — такое описание подходило ему, как умирающему от проказы подходит «захворавший». Он гнил и распадался, но ещё дышал, и это дыхание было невыносимым. Чем дальше, тем тяжелее становились миазмы. Гной земли выходил наружу бурлящей пузырящейся жижей, и зловонный туман стелился над киснущей в болезненных выделениях плотью вечно умирающего нечто под именем Газамар. Три человека, едва ни по колено проваливаясь в топь, шли по нему, словно насекомые по изъязвлённой шкуре агонизирующего зверя.
— Возьми-возьми, — прошептал, задыхаясь, Олег и, неуклюже развернувшись, передал носилки в руки Жерома, после чего скорчился, корёжимый рвотными спазмами.
— Здесь никого нет, — пробормотал Дик, озираясь, как потерявшийся ребёнок. — Никто не может здесь жить. И мы тут подохнем, превратимся в грязь... Куда мы идём? — сфокусировался его блуждающий взгляд на Олеге, всё ещё стоящем согнувшись пополам.
— Прямо, — ответил тот, утерев подбородок. — Но я готов рассмотреть иные предложения. Есть они у тебя?
Миллер молча помотал головой, а потом добавил:
— Ларс совсем плох. Если не найдём ему душу — конец. А мы не найдём...
— Не найдём ничего, если будем стоять на месте, — ответил Жером.
— Нужно идти, — согласился Олег и, взяв воткнутую в топь алебарду, продолжил путь, используя древко в качестве мерного шеста.
Жером и Миллер с носилками двинулись следом.
Состояние Ларса за минувшую ночь резко ухудшилось, его бил озноб, края разреза на животе почернели и расцвели сетью багряно-лиловых прожилок, кишки взбухли, сделались белёсыми и источали такую вонь, что её не мог заглушить даже Газамар. Если бы не сотрясающая тело лихорадка, Ларса, с его серыми губами и чернотой вокруг глаз, можно было принять за мертвеца.
— Дьявол!
Полумёртвое тело голландца едва не упало с носилок.
Миллер остановился, поджав ногу и скрипя зубами:
— Дьявол-дьявол-дьявол, — повторял он, стоя как цапля посреди болота. — Мне нужно на землю.
— Было бы неплохо, — согласился Жером.
— На сушу, — уточнил Дик и мотнул головой в сторону островка придавленного громадной корягой. — Кажется, я ногу поранил.
— Дай-ка взглянуть, — присел Олег возле взгромоздившегося на корягу Миллера. — Чёрт... выглядит плохо.
— Насколько плохо? — спросил тот, сглотнув.
— Ступня по диагонали распорота, довольно глубоко. Рана рваная, похоже, костью или...
— Точно костью, — перебил его Дик. — Обломком. Этого говна здесь, как клопов в ночлежке. Зараза. Подохнуть от столбняка — совсем не то, на что я рассчитывал. И даже зашить нечем, — тронул он край раны, отчего та обильно закровоточила. — Помоги рукав оторвать. Да. Туже затягивай. Вот так.
— Идти сможешь?
— Попробую, — Дик поднялся, опираясь на алебарду, но первая же попытка ступить на пораненную конечность обернулась приступом дикой боли, импровизированный бинт моментально сделался алым. — Дело — дрянь. Я не могу...
— Тебе придётся. Вторые носилки нести некому.
— Да мы тебя и не поднимем, — добавил Жером, заметив, как Миллер покосился на Ларса. — Даже не думай.
— О чём не думать? — изобразил Дик непонимание.
— Сам знаешь.
— Кончайте собачится, — устало опустился Олег на корягу рядом с Миллером. — Предлагаю, раз уж мы на суше, немного передохнуть.
— Знаете, — привалился Дик спиной к осклизлому дереву, — по-моему, всё это чья-то дурная шутка. Мы пришли сюда спасать мир от вселенского зла, а в результате передохнем от столбняка и перитонита. Хотя... немного забавно.