Наблюдающие за этой сценой Волдо и Красавчик не иллюзорно удлинились физиономиями, у последнего даже пасть приоткрылась.
— И каковы же твои планы? — произнесла баронесса с долей иронии. — Стать Графом и медленно потягивать души на задворках империи?
— К чёрту титулы. Я хочу славы. Хочу стать героем. Возможно, даже народным.
— Что?! — чуть не прыснула Арабель со смеху. — Это шутка?
— Вовсе нет. Этому народу нужен герой. Он истосковался по заступнику. И я отлично для этого подхожу.
Баронесса нахмурилась и пристально вперилась мне в глаза:
— Как странно. Прежде я не видела этого в твоей душе. Ты либо умело скрываешь истинные намерения, либо и сам не властен над ними.
— Люблю импровизировать.
— А мне что с того?
— Разве близость к герою не сулит выгод? К примеру, трон Аттерлянда.
— Даже так?
— Почему нет? Совсем недавно я в одиночку захватил столицу графства. Представь, что я смогу, имея хотя бы небольшой отряд.
Глаза баронессы сузились, будто в этой прекрасной голове запустился алгоритм расчёта возможных исходов безумной авантюры:
— Полагаю, речь не о простых наёмниках.
— Нет, совсем не о простых. Что проку с головорезов, когда этим миром правит магия? Мне нужны чародеи, колдуны, ведьмы и шаманы всех мастей. Те, кого боятся и ненавидят, кому не нашлось места в этом обществе снобов, мракобесов и ретроградов. Я поведу их за собой. Я покажу народу, что теперь у него появилась опора. Мы установим свой порядок и заставим всех с ним считаться. Это королевство прогнило снизу доверху, дорогая. Оно не пало до сих пор лишь потому, что никому не хватало яиц как следует расшатать фундамент.
— В твоих словах больше бравады, чем смысла. Но — нужно признать — и он там есть. Я подумаю, как приблизить твои планы к воплощению.
— А пока… — снова указал я на дверь.
— Так и быть. Но… Не заставляй меня пожалеть об этой уступке.
— Клянусь, ты будешь помнить о ней, как о самом верном своём выборе.
Арабель многозначительно хмыкнула и произвела едва заметное движение рукой:
— Она твоя. Чего же ты ждёшь? Знакомься.
Все звуки за дверью смолкли, не было слышно ни сопения, ни скрежета ногтей по дереву. Я сделал шаг вперёд, Волдо и Красавчик — два назад. Только баронесса оставалась на месте, с нескрываемым интересом наблюдая за происходящим и явно предвкушая развлечение.
На двери не было ни засова, ни замочной скважины, ни даже ручки. Я слегка толкнул её, и массивная громадина поплыла в сторону, будто держалась не на петлях, а на чистом колдовстве. В приоткрывшемся дверном проёме было темно и разило гнилью.
— Хельга, — позвал я негромко, но никто не откликнулся, и пришлось отворить дверь шире.
Единственный источник света находился у меня за спиной. Тьма комнаты-камеры выдавала лишь очертания груд поломанной, раскиданной вдоль стен мебели и… Чего-то ещё. Оно стояло неподвижно, так что выделить его из окружения было сложно. Чуть выше метра ростом, с телом ребёнка и непропорционально крупной головой.
— Хельга, малыш, — снова позвал я дружелюбно, рассчитывая на взаимность.
Но взаимности не получил. Мелкая дрянь ринулась на меня с яростью раненого кабана, визжа и беспорядочно размахивая худосочными ручонками! Не придумав ничего лучше, я нагнулся и приготовился её поймать. Это было ошибкой. Ужасной и чертовски болезненной. Удар в нежное подбрюшье сбил меня с ног и откинул далеко в коридор. От метра с кепкой я такого точно не ожидал и слегка растерялся. Этого «слегка» хватило, чтобы коварное порождение Сатаны прыгнуло мне на грудь и вцепилось в горло холодными и крепкими будто тиски пальцами.
— Нет! — прохрипел я, видя, как к ногам Волдо упали ножны рапиры.
Искажённое лицо, словно натянутое на череп не по размеру, приблизилось к моему, и из широченного усеянного редкими зубами рта ударила волна. Если бы я не был уверен в абсолютной невозможности подобного, то поклялся бы, что рядом рванул миномётный выстрел или, как минимум, РГО. В ушах зазвенело, гадкая рожа расплылась в светлое пятно с чёрными провалами-глазами. Я уже потянулся за стилетом, как вдруг неприглядная картина завертелась и пропала из моего поля зрения.
Судорожно поднявшись на ноги и отступив, я проморгался и увидел Красавчика, подмявшего под себя чертовку, и капающего ей на рожу слюнями из оскаленной пасти. Но, как ни странно, никакого противодействия с её стороны он не получал. Напротив, мелкая дрянь будто бы угомонилась. А потом случилось то, отчего я и вовсе опешил. Хельга, или чем бы оно ни было, расплылась в жуткой улыбке и потянулась руками к нависшей над ней зубастой морде. Её глубоко запавшие глаза округлились и, кажется, даже слегка выступили вперёд. Она будто бы изучала Красавчика. Изучала так, словно это был милый щенок, а не уродливая биомашина террора. Её пальцы коснулись покрытых липкой слюной складок шкуры, чёрных губ, острых пилообразных зубов, а затем и шершавого как наждак языка. Так нежно, даже ласково. Не сталкивавшийся прежде с подобным отношением Красавчик разделил моё смятение ото всей этой ситуации и, не зная, как быть дальше, обратил вопрошающий взгляд в сторону. Воспользовавшись сим кратким мгновением, Хельга взвизгнула и молниеносно обхватила несчастное чудовище за шею. Красавчик попятился и попытался стряхнуть инородный предмет со своего тела, но гадкая прилипала держалась крепко. Мало того, при этом она ещё и разразилась омерзительным сверхвысокочастотным смехом. И чем отчаяннее Красавчик пытался высвободиться из объятий, тем безумнее веселилась повисшая на нём бестия. Она так заливалась, что у меня чуть кровь из ушей не пошла.