— Умница.
— А вам не кажется, что разумнее было бы воспользоваться уже имеющимися у нас очищенными душами?
— Это нарушит чистоту эксперимента. Хотя... Не стоит слепо доверять женщинам, особенно ведьмам. Одной сырой закинуться не помешает для пробы. Дай.
Волдо порылся в запрятанном среди складок платья кошеле и вручил мне крохотную душонку, от которой так и разило ментальным мусором.
— Сочную выбрал.
— Обычную. Там такие и будут в изобилии.
— Ну, с Богом, — сжал я кулак, и развоплотившаяся душа потекла спиритическими соками по телу.
— Как ощущения?
— Знаешь... Никак. Вообще ноль, будто водички попил, а думал, что водка. Она точно сырая была.
— Точно, я за этим слежу.
— Стало быть не надула ведьма, фильтр работает.
Оставив лошадей, поклажу и даже мечи в овраге под охраной Красавчика, мы выбрались наверх и размеренным шагом отправились к лагерю. Тот стоял в чистом поле, хорошо видимый издали благодаря факелам по периметру. Его обитатели явно не готовились отражать нападение. Нет, они готовились накатить браги или чего покрепче, перекинуться в картишки, а потом завалиться на боковую, мысленно водя хуями по губам неугомонного командования, пославшего их с этой бестолковой обречённой на провал миссией по поимке проклятого колдуна и его подмастерья, которые наверняка уже на другом краю света, летят себе верхом на золотом грифоне, поплёвывая с высоты на плеши народов, о которых в хранимом Амирантой Аттерлянде и не слыхали. Фатальная ошибка.
Когда наша «безобидная» пара приблизилась на расстояние атаки, никто в лагере и ухом не повёл. Мне пришлось намеренно привлечь к себе внимание, чтобы худо-бедно воссоздать предстоящую боевую обстановку в высоком замке на холме Швацвальда.
— Эй, служивые!
— Чего тебе? — оторвался от своих занятий один из четырёх находящихся поблизости солдафонов.
— Мне? Да самую малость. Разве что несколько медяков — скасить безрадостную старость. А вот вам... О да, вам, ребята, сегодня благоволит сама Амиранта. Только взгляните, — взял я за руку Волдо и, как заправский танцор, амплитудно крутанул того вокруг своей оси. — Ну не чудо ли?! Молода, свежа, и скоро помрёт от обезвоживания, до чего мокрая. По десять монет с брата, и этот вечер станет тем самым, который вы будете вспоминать за каждой дрочкой.
Моя пламенная речь привлекла искомое внимание — поглазеть на товар очень скоро собрался уже десяток любителей женских организмов. Я расценил это как сигнал к старту и...
Магия будто почуяла, что лимит на души снят. Групповая цель в количестве пяти человек запульсировала красным. Происходящее вокруг стало похоже на изображение тепловизора — всё сделалось нечётким и схематичным, лишь эти пятеро светились алой сеткой сосудов на бесцветном фоне. Первые умерли тихо. Пять голов — пять инсультов. Но со следующими так уже не вышло. Массовое ухудшение здоровья сослуживцев вызвало подозрения у оставшихся свидетелей этой трагедии, в результате чего те потянулись за своим табельным оружием и принялись мельтешить, мешая сфокусироваться. Пришлось дать грязной магии полную волю. И та с благодарностью приняла её. Фонтаны крови брызнули из носов, ртов, ушей и глазниц. Вопли и хрипы возвестили лагерю о перешагнувшей его порог смерти. Стремительно покидающие меня силы вернулись с торицей, как только Волдо высыпал мне в ладони пригоршню свежесобранных душ. Десять за раз. Это было... Великолепно. Силы не просто вернулись, они переполняли меня, рвались наружу, движимые поиском новых жертв. И их было не удержать. Лагерь забурлил от пролитой крови. Опомнившихся недоумков буквально рвало бешеным напором, брызги и ошмётки тел летели, как шрапнель из направленных во все стороны мясных стволов. Я шёл вперёд, почти на автомате переводя гарнизон из встревоженного состояния в полужидкое и поглощая души горстями. По мне текло, под ногами хлюпало, я спотыкался о трупы, не различая их среди алого болота, но продолжал двигаться дальше, подпитываемый теми, кого убил, как чёртов комбайн, молотящий соляру и закачивающий её в свой бездонный бак. Остановился я лишь тогда, когда единственной живой душой поблизости остался Волдо. Его бежевое платье с белыми оборками стало полностью красным, как и лицо. Белки глаз светились на багровом фоне, а вытянутые вперёд руки держали последнее подношение.
— Больше никого?
— Никого.
— Сколько их было?
— О... Около с... Сорока, — выговорил пацан, заикаясь.
— Что ж... — оглядел я убранное поле. — Нас ждут великие битвы за урожай.
Глава 31